– А машину, думаешь, мне за таланты прислали?
– Ну это за крафты.
– Когда-нибудь видел такую модель в сети? Ты же интересовался машинами.
– Ну как-то… нет, не помню.
– Вот! Ты не задумывался, кто ввёл в обращение альтернативную валюту? Кто производит эти самые машины?
– Думаю, это часть системы. Роботы там всякие.
– Кто ремонтирует роботов?
– Другие роботы.
– Хрена там! Действительно, изначально было задумано, чтобы уйти от физического труда. Чтобы на земле одни элои жили. Вот только элои без морлоков жить не могут. Нужно было занять тех, кто к творчеству не пригоден. Получились города, типа Клибрига. Постепенно из них откачивались в мегаполисы все успешные. Оставался осадок, типа нас с тобой. Мы тоже хотим жить лучше. На машинах кататься, в бассейнах плавать. Думаешь, это всё, – он обвёл рукой клубный зал, – вписывается в Систему. И таких отщепенцев до хрена. А до хрена – уже социум, а им нужно управлять. А ещё есть идущие против Системы. Что с этими делать? Так появились…
Я не обратил внимание, что Камал подошёл совсем близко. Рывок. Выстрел. Сутки без отдыха у него и два с половиной года физического труда у меня. Победил здоровый образ жизни. Я не хотел.
В клубе мне было делать уже нечего. Много новой, но бесполезной информации. Всё равно я так и не узнал, кому пришёлся не по душе: Системе или тем, из параллельного социума. Ничего, теперь они меня точно найдут. Я решил отпустить ситуацию. Три патрона у меня ещё остались.
В квартире пахло жаренным мясом. Люська готовит! Она у меня хозяйка. Никогда голодным не оставит. Пахло ещё чем-то. Вспомнилась Москва. Та Москва, которая в лесу. И захват. Дед Серёжа. Кровь. Пахло свежей кровью! Рука на автомате вытащила пистолет из кобуры и сняла предохранитель.
Дверь в родительскую комнату приоткрыта. Сквозь щель видна часть кресла и зелёный тазик перед ним. Край коричневого в цветочек платья. Мама. Будет парить ноги? Рука, покрытая сеткой вен, свисает вдоль кресла. Такая родная, добрая рука! Мама заснула? Одну нога она поджала под себя. Она иногда так сидит, когда телевизор смотрит. Нет! Не поджала!
Рывком распахиваю дверь. Не поджала! Из отпиленной культи в тазик ещё капает кровь. Чтобы ламинат не пачкать. Рядом оставлена отцовская ножовка. Сам отец лежит у окна. У него нет правой щеки и разодрано горло… Зубами.
Из кухни доносится:
– Ягода малина…
Тварь! Захожу. Оборачивается:
– Приве… Она первая! Сказала, что я плохо о тебе забочусь! А он… Для ребёночка комната освободилась. У нас ребёночек будет. Не надо! Вита…
Жму на спуск, пока не выходят все пули, потом ещё жму. Медленно оседаю на пол. Мыслей нет.
Сначала всё исчезло. В голове ни одной мысли. Только звенящий своей пустотой вакуум. Время не остановилось, его просто не существовало. Время ещё не изобрели. Вакуум засасывал. Я стал просачиваться в него, разлетаясь молекулами по пустоте. В пробитую мной прореху полетели другие молекулы. Они больно сталкивались с моими частицами. Пространство то тут, то там вспыхивало яркими огонёчками этих столкновений. Потом эта игра молекулам надоела, они стали складываться в образы. Сначала абстрактные, потом более осмысленные. Всё это напоминало кошмарные сны, которые я видел, когда в детстве болел.
В пришедшем кошмаре перемешались видения из моей прошлой уже жизни. Мама, отец. Дед Серёжа, Офелия. Потом появились менее приятные личности. Леший что-то орал дурным, не своим голосом. Я даже не пытался понять, что. Передо мной назойливо жужжала огромная пчела. А так как никакого «передо мной» не существовало, жужжание заполняло всю вселенную. Опираясь когтистыми перепончатыми лапами на ничто выползла ниоткуда русалка. Открыла зубастую пасть от уха до уха и завыла полицейской сиреной. Кстати, я вспомнил, что сиренами называли в античности морских русалок. Только, по приданиям, у них были чарующие голоса. Эта бы не свела с ума аргонавтов. Разве что оглушила.
Из анабиоза меня вывела острая боль в плече. Пчела ужалила. Чёрная пчела. Это не русалка, а пчела выла сереной и жалила, выпуская жало на длинном проводе. Чёрная пчела перестала выть и заорала голосом Лешего:
– Вы арестованы за хранение и применение летального оружия! Вытяните руки перед собой!
Зрение сфокусировалось. Это была не пчела, а полицейский беспилотник. В окно влетел, гад Что он так орёт? Вытянуть руки? Ага, щаз!
Взрыв! Входная дверь рухнула на пол. В квартиру ворвались трое в чёрных комбинезонах. Один приставил мне ствол ко лбу. Другой вывернул руку и отобрал Макарова. Пусть, там всё равно патронов уже нет. За оперативниками, гудя турбинами втиснулся в дверной проём тяжёлый беспилотник. Он по сравнению с прежним был, как шмель рядом с мухой. Шмель выстрелил в меня серебристым комком. Липкие ленты змеями метнулись вокруг меня, свиваясь в сеть. Рывок вверх, и я уже вишу, спелёнатый, как куколка бабочки.
Третий оперативник стянул тактический шлем. Вероника. Подошла, долго смотрела в глаза. Как на говно смотрела. Потом снизошла до разговора: