– Тайна следствия.
– А то, что меня подозревают, уже не тайна? – Георгий осмелел и сказал это с вызовом.
После чего Двуреченский окончательно отложил бумагу, перьевую ручку и от греха подальше даже склянку с чернилами:
– Если бы поменьше трепал языком, называя моего дворника по имени, может, и обошлось бы. Никто бы и не узнал, что ты был у меня накануне!
– То есть это я виноват?
– По крайней мере, вас обязаны были допросить… – процедил чиновник для поручений.
Опять эти «Вас», «Вы», «Мы», как же они надоели пришельцу из XXI века!
– Хорошо, а могли бы вы как-то поспособствовать, чтобы Нам не устраивали допросов в начале первого же рабочего дня? Или, по крайней мере, обставили все так, чтобы на Нас косо не смотрели новые сослуживцы?!
– Вот это претензия… И кто же на вас косо смотрел? Стеша?
– Да хоть бы и Стеша! А правильнее – Стефания Марковна…
– Хорошо. – Чиновник встал и начал прогуливаться вдоль окна. – Начнем с того, что ты действительно был у меня непосредственно перед самым пожаром…
– Так…
– Вот так, да… Далее – кто там размахивал кочергой и чуть не поджег мне дорогую гардину?
– Ковер. И ты сам был пьян…
– Не настолько… И это не относится к делу… Третье – ты мог иметь и некоторый умысел поджечь дом губернского секретаря Двуреченского…
– Вот оно как! Только… коллежского! – Слова бывшего подельника Жору начали даже забавлять.
– Тогда еще губернского… А узнав, что секретарь получает повышение, решил поджечь его дом, чтобы насолить коллеге на почве зависти и давних неприязненных личных отношений…
– Серьезно?
– Во всяком случае, такой вывод могло бы сделать официальное следствие!
– Вот так, значит, да… Могло, но не сделало?
– Официальное следствие – это надзиратель Тищенко, который за шмат сала мать родную продаст, не то что родину… Ну а поскольку я давно его знаю и неформально даже им руковожу, именно я определяю, куда он, а за ним и следствие будут следовать…
– Удобно. То есть фактически ТЫ проводил мой допрос и теперь будешь курировать мою разработку?
– Да. Допрос – формальности, разработки как таковой не будет. Но…
– Но! «Но» – это всегда самое интересное!
– Но я прошу как минимум быть благодарным мне за это. За то, что я мог, но не запустил эту машину и сохранил твою тайну.
– Спасибо! – Георгий едва не бросился спасителю в ноги, но выглядело это не столько благодарно, сколько комично, если не издевательски.
У чиновника даже расширились ноздри.
– То есть, образно говоря, я теперь на коротком поводке у коллежского секретаря Викентия Саввича Двуреченского, который получил не только новый чин, но и априори лояльного сотрудника, который в будущем ничего не сможет делать без его непосредственного указания, – констатировал Георгий.
У чиновника снова расширились ноздри:
– Поводок пока еще длинный. И не нужно пытаться влезть в мою голову, предугадать мои мысли все равно не получится…
– А хотелось бы!
– Лучше зайди еще раз к Стеше и получи от нее указания.
– Да, поводок длиннее, чем я думал, – пошутил Георгий.
А у чиновника вновь расширились ноздри, уже в третий раз. Его благородный длинный нос порой выдавал эмоции, которых по-другому считать у этого загадочного человека и не представлялось возможным…
В это время в дверь постучали. Из коридора просунулась голова Тищенко, который осекся, увидев в кабинете еще и Ратманова:
– Викентий Саввич… Э-э-э… Я вам помешал?
– Да, мы еще не договорили…
– Нет, не помешали! – Жора решил самостоятельно завершить не очень приятный разговор. – Спасибо, Викентий Саввич, но служба не ждет!
Георгий нарочито низко поклонился коллежскому секретарю и вышел из кабинета. Удивленный Тищенко уступил ему дорогу.
Стефания Марковна привычно перебирала накопившиеся бумажки. Рядом стояла печатная машинка «Зингер». Все по классике. Барышня играючи управлялась с десятками уголовных дел и формуляров сотрудников полиции. Она была не сказать чтобы очень красива. Но молода и улыбчива. При определенных раскладах у них могло бы что-то получиться. Если бы Ратманов-Бурлак смог выкинуть из головы Риту. Пока же он даже гипотетически не представлял себя рядом с «секретаршей Двуреченского». Что, впрочем, не мешало ему перекинуться с девушкой парой ни к чему не обязывающих фраз:
– Хорошая погода на улице. Легкий морозец, но без сильного ветра. И снег падает красивыми хлопьями.
– Это вы мне?
Конечно, ей, кому же еще…
– Стеша, есть что-нибудь по мою душу? – поинтересовался он более фамильярно.
– Ратманов?
– Ратманов, Ратманов…
– Георгий Константинович?
Ратманов улыбнулся – всем же понятно, что да!
– Викентий Саввич Двуреченский просил передать, что вы сегодня заступаете на службу. И первые четырнадцать дней…
Жора мечтательно посмотрел в потолок и уже представил, как треножит по всей Москве опасных преступников. Одному из них он мысленно засунул в рот кляп. А второго уже привязывал увесистой цепью к батарее…
Но делопроизводительница пресекла его наивные ожидания:
– В ближайшие две недели ваша задача – изучить полицейские части, которые находятся в ведении господина Двуреченского. Это Мясницкая, Яузская, Мещанская, Басманная и Рогожская…
– Что значит изучить?
