В 1900–1904 гг. американо–английский союз рассматривался многими в Вашингтоне и Лондоне как залог доминирования США в Западном полушарии и преобладания Англии в остальных регионах. «С Англией в Суэце и США в Панаме мы будем держать мир в крепких объятиях», — писал Лоджв 1905 г. Рузвельту. Чтобы схема была выдержана строго, Рузвельт в частном порядке обсуждает даже вопрос об обмене Филиппин на английские владения в Америке. Речь идет прежде всего о Канаде, но разбирался также вариант обмена Филиппин на Ямайку и Багамские острова. Мысль о присоединении к Штатам Канады сопутствовала Рузвельту все годы его президентства, несмотря на то что дружба с Лондоном являлась одним из краеугольных камней его внешней политики.
Речь шла о стране, индустрия которой производила железа больше, чем Германия, Британия и Франция вместе взятые. Национальный продукт Соединенных Штатов был в три раза больше, чем национальный продукт Британии или Германии, он был в шесть раз больше, чем у Франции.
Если самый рьяный милитарист мира — германский кайзер — видит опасность внутренних междоусобиц европейских народов, то идея сплочения авангарда наиболее развитых капиталистических стран может оказаться ему нечуждой. Намечалось, что Германия получит специальную зону влияния в Малой Азии и в Иране. Американское руководство было готово предоставить Берлину значительную зону влияния в Латинской Америке, Южной и Центральной Азии. Во время аудиенции с императором кто–то сказал: Англия, Германия и Соединенные Штаты — единственная надежда победоносной христианской цивилизации. Теперь Америка вступает в мировую игру, она может быть полезной и для внутриевропейских контактов. Последовал совет англичанам разрешить Германии участвовать в экономической эксплуатации Ирана.
Стало понятно, что война стучится в ворота Европы: кайзер Вильгельм говорил, что лучшей гарантией безопасности Германии является ее способность быстро нанести поражение противостоящей коалиции. Надежда Германии заключается в очевидной неспособности Великобритании долгое время поддерживать постоянный союз с Россией и Францией. Хауз убедился, что основные политические силы Европы слишком завязаны на европейский конфликт. Он пишет Вильсону: «Положение — исключительное. Это милитаризм, дошедший до полного безумия. Если не добиться установления иных отношений, то произойдет ужасный катаклизм. Тут слишком много ненависти, слишком много подозрительности».
Немецкий историк Фридрих Майнеке писал другу: «Ужасное и отчаянное существование ожидает нас! И хотя моя ненависть к врагам, которые напоминают мне диких животных, сильна как никогда, столь же велика моя злость и возмущение теми германскими политиками, которые из–за своих предрассудков и глупости втянули нас в эту бездну. Несколько раз на протяжении войны мы могли заключить мирное соглашение, если бы не безграничные требования пангерманистско–милитаристско–консервативного комплекса, сделавшие такой мир невозможным. Ужасно и трагично то, что этот комплекс оказалось возможным разбить, только сокрушив само государство».
Первая мировая война является одним из важнейших рубежей мировой истории, изменивших мировое развитие в социальном, экономическом и военном отношении, по–новому определившие взаимоотношения Запада и окружающего его мира. Она вызвала поистине революционные изменения в индустрии, в технологии, в средствах массовой коммуникации, в организации национальной экономической жизни, в системе внутренних социальных отношений. Эта война с колоссальной силой «высветила» национальный вопрос, дала современную форму националистическим движениям. Она же в конечном счете вывела на арену истории те массы народа, которые как бы «спали до этого историческим сном». В то же время Первая мировая война представляет собой безумный европейский раскол, стоивший европейскому региону места центра мировой мощи, авангарда мирового развития. Запад поплатился за бездумное самомнение.
Берлин, загнавший в тень Францию и доминировавший в торговле с Россией, обогнал Лондон в качестве лидера экономического развития Старого Света. К 1914 г. Германия производила 17,6 млн т стали — больше, чем Россия, Британия и Франция, вместе взятые. Германский «Сименс» доминировал в западной электротехнической промышленности, «Байер» и «Хехст» производили 90 процентов мировых красителей, угля Германия добывала в 1914 г. 277 млн т, тогда как Россия — 36 млн, а Франция — 40 млн т. По доле в мировом промышленном производстве (14,8 %) Германия обошла Англию. Военный бюджет Германии достиг в 1914 г. 442 млн долл, против 324 млн у России и 197 млн у Франции. Складывается ситуация, ведущая к кризису: из европейского концерта выделяется лидер, что заставило остальные страны Запада объединиться ради самозащиты.
