Подержанные души полностью

Лили зажала коробку между ног, разлепила электроды, после чего разорвала на Эбби блузку и двинула ей электродами по сиськам.

– Ах ты сучка! – сказала Эбби. Она схватилась за перед Лилиной футболки и тоже дернула, чтоб разорвать, но вместо этого лишь растянула ее и крутнула Лили на пол-оборота.

– Сердцебиение нормальное. Не применять, – произнесла коробочка.

– Что здесь происходит? – разнесся по вестибюлю голос.

То был дородный парень, легавообразный – в том смысле, что у него имелись мундир и пистолет, – но в остальном не похоже было, что ему когда-либо приходилось заниматься чем-то легаво-трудным.

Эбби бросилась бежать туда же, откуда они пришли. Лили подхватила дефибриллятор, не успел он вырваться у нее из рук, и кинулась следом.

– С сердцем плохо! С сердцем плохо! – орала на бегу Эбби, расчищая себе путь. – Прочь с дороги, мне, блядь, с сердцем плохо.

– Так и есть, – вторила ей Лили тоже на бегу, поднимая дефибриллятор повыше. – Помедленней, Эба-на, провода вырвешь.

Эбби запрыгнула в “приус”. Лили вывалила дефибриллятор подруге на колени и заскочила в заднюю дверцу машины.

– Гони! Гони! Гони!

И со всею ревущей яростью тележки для гольфа, удирающей от последних девяти лунок, они разогнались и влились в поток движения по Ван-Несс – и тут же застряли за автобусом, что, как оказалось, не имело никакого значения, потому что за ними никто не гнался.

– Не применять. Сердцебиение нормальное, – сказала коробочка.

– Ты мне лучший лифчик электросмазкой извозюкала, – сказала Эбби. – Мне теперь переодеваться перед работой.

– Но они на тебе хорошо смотрятся – как у такого сексуального пыточного робота.

– Нда? – Эбби пыталась разглядеть свой бюст, не бросая руля. – Посмотри, есть ли там запаски?

В общем, вот так оно все и вышло, и Лили позвонила М и сообщила его голосовой почте: “Дефиб не вопр, я тебе достала”, но затем, с наступлением вечера, в ней начали взбухать сомнения – и к полуночи ей уже очень, очень хотелось спать, а не думать о том, что ей предстоит кого-то убивать. Если б не этот дурацкий туманный горн. Что, у кораблей сейчас радаров нет и прочего – им по-прежнему нужно полагаться на технику девятнадцатого века, чтобы в скалы не вмазаться?

– Да ладно? – крикнула она.

И вновь сирена.

– Серьезно?

– Потише нерьзя? – осведомился мистер Ли, китайский дедуля, живший в квартире под ней, он как раз свисал в окошко покурить.

– Извините, – ответила она и уползла обратно в постель.

Одри и Чарли

После встречи с Майком Одри три дня постилась, читала мантры и медитировала, готовясь провести чод, стараясь достичь необходимого состояния ума, – не думая, разумеется, о достижении необходимого состояния ума, что в буддизме как бы самая хитрая часть.

Поздним вечером в среду она сидела в позе лотоса на широкой обитой табуретке у конца кровати, а Чарли неистово расхаживал вокруг, нервничая из-за грядущего момента истины. Одри не спала и спать не будет – она вошла в некий недреманный транс, который ей понадобится поддерживать при обряде, но когти на лапах Чарли, цвик-цвик-цвикавшие по ковру, грозили вывести ее из этого состояния.

Спокойно и ровно, она тихо произнесла:

– Чарли. Пожалуйста.

– Я не могу уснуть. Я пытался. Столько всего может пойти не так. А если ничего не получится и у Софи никогда больше не будет ее папули? И все это ты проделала напрасно? Майк еще может отказаться, и кто его за это осудит? Я больше чем уверен, что и сам могу налажать. А ты же знаешь, что если есть способ налажать, я его отыщу. И мало того…

– Прошу тебя, – произнесла она без единой ноты тревоги или гнева, целеустремлено каждое ее дыханье.

– Я просто спать не могу, так мне… – И он снова убрел прочь. Цвик, цвик, цвик.

Одри с лицом образцово-прекрасного и сострадательного Будды встала на свою мягкую табуреточку, очень медленно, – просто Венера, восстающая из морской пучины на половинке раковины, – и позволила своему одеянию из шафранового шелка соскользнуть, покуда не осталась стоять совершенно нагой.

– Эй, – произнес Чарли. – Ух ты. Что, ты что это…

И Чарли – все его жизненные энергии и почти все телесные жидкости вдохновились на то, чтобы мгновенно прихлынуть к его исполинской елде, – развернуло вокруг его оси, когда член расплелся вокруг талии, пока не достиг полнейшего почтения, и швырнуло набок на ковер, где он, храпя, и остался без сознания до самого утра.

Одри медленно опустилась в позу лотоса и продолжила свою всенощную медитацию.

Морриган