У Эммы проблемы с речью. Недостаток общения она компенсирует тем, что подглядывает за людьми. Но однажды ее ловит с поличным харизматичный и дерзкий фотограф, который знает о подглядывании куда больше, чем Эмма. Вместе им предстоит пройти сложный путь, полный опасностей, предательства и любви, чтобы провернуть главную аферу их жизни.
Она появилась после полуночи. Прошла к барной стойке, расстегивая пуговицы пальто таким легким движением, будто их не касалась. Заказала бокал божоле нуво.
Я никогда не сажусь за барную стойку. Предпочитаю наблюдать за людьми в отражении стекла. Столик у окна, спиной к залу.
Сквозь тонкие кружева сигаретного дыма я слежу за прозрачным двойником женщины, сидящей на высоком стуле. Она закидывает ногу за ногу, платье скользит выше, приоткрывает коленки.
Женщина поправляет очки в тонкой черной оправе.
Бармен опускает на стойку бокал с вином.
Саксофонист пробует джаз.
У нее густые темные волосы чуть ниже плеч и чувственный рот. Глаза не рассмотреть – между нами слишком много стекол, они отражают слишком много предметов. Но очки ей к лицу. Возможно, стекла без диоптрий. Я отчетливо представляю ее лицо без очков. Оно становится простым, не подходящим ни к ее элегантному пальто, ни к строгому платью с намеком на недосказанность в виде глубокого декольте.
Звуки окрепшего джаза отскакивают со сцены и рассыпаются по танцполу. Не меняя положения, перевожу взгляд на отражение саксофониста. Двое мужчин за столиком в первом ряду обернулись на музыку, я вижу их стриженые макушки. Официантка коротким движением сметает с соседнего стола чаевые.
И только потом я замечаю свое отражение. Неподвижный серый призрак, заточенный в пластину стекла.
Быть незаметной – я освоила это искусство.
У моего призрака волосы до плеч. Блузка расстегнута на верхнюю пуговицу. Юбка до щиколоток. Замшевые сапоги без каблука. Никакого макияжа. Никаких крайностей. Сегодня официантка забыла принять у меня заказ.
Итак: женщина за стойкой, бармен, саксофонист, двое посетителей и официантка. Кто из них?
Я бы поставила на женщину за стойкой. Но саксофонист сквозит одиночеством, а у одного из посетителей – трость, это тоже может что-то значить. Так кто же?
Я жду. Что-то должно произойти. Пока все в равновесии, все на своих местах, словно играется сцена в спектакле. Но в этом спокойствии что-то назревает. Не хватает толчка: звона разбитого бокала, или звука пощечины, или остановки джаза – внезапной, как остановка сердца.
Что-то должно произойти.
Непроизвольно я чуть подаюсь к окну, чтобы оказаться ближе к происходящему в баре, хотя на самом деле – отдаляюсь. Я так напряжена, что начинает казаться, будто движение вокруг меня замедляется, звуки музыки приглушаются и растягиваются.
– Вам повторить? – официантка склонилась к моему уху, чтобы перекричать джаз.
Я вздрагиваю. Ложечка в моей руке громко, до звона в ушах, звякает о кофейную чашку.
Киваю.
И едва не пропускаю, как в бар, запустив стаю снежинок, входит еще один посетитель – молодой мужчина с выбритой полоской на виске.
Бармен разбивает бокал.
Саксофонист заходит на вираж.
Женщина за барной стойкой достает из сумочки книгу.
Я превращаюсь в зрение и слух. Даже мое отражение на стекле словно истончается.
Сцена разворачивается, будто запущенное маховое колесо.
Женщина в очках, неторопливо пьющая вино и читающая книгу за стойкой бара… Мужчина не может пройти мимо, хотя медлит – видимо не знает, что сказать. Но вот он распахивает пальто, делает шаг по направлению к ней – и вплетается в мою историю.
– Какие на ощупь страницы в вашей книге? – спрашивает мужчина.
Судя по ошеломленному лицу брюнетки, внимание ему привлечь удалось. Наверное, к ней редко обращались с более дурацкими фразами.
Она молчит.
Я не выдерживаю – и оборачиваюсь.
Мужчина не отступает, он применяет более верное оружие – обворожительную наглую улыбку и предельно честный взгляд.
– Хотите потрогать? – спрашивает женщина – и я облегченно выдыхаю.
– Простите мою назойливость. Просто сейчас редко встретишь людей, читающих настоящие книги – тем более в баре. Я могу присесть рядом?
– Только если скажете, какая у вас любимая книга…
А дальше нить беседы ускользает от меня, потому что их чувства заглушают слова. Будь я менее проницательной и более романтичной, то назвала бы это любовью с первого взгляда. Но пока это – взаимное притяжение. И оно стремительно усиливается: воздух электризуется, кровь приливает к щекам. Открытые жесты, полуулыбки, взгляды глаза в глаза.
Я чувствую: его влечет к ней. Ему хочется дотронуться до ее волос, ощутить кожу кончиками пальцев. Женщина отвечает взаимностью – держит дистанцию, обжигающую их обоих.
– Потанцуем? – спрашивает мужчина.
В ответ она легко касается его запястья – и я прячу под столом ладони, будто сама ощутила прикосновение.
Их влечение настолько сильное, что выжигает воздух в баре. Посетители уходят, исчезает официантка, скрывается в подсобке бармен. И мне бы неплохо сбежать отсюда. Но я все еще ничего не знаю о ней. Совсем ничего. Я даже представить не могу – образы рассыпаются. Особенно сейчас.
А он уже держит ее в руках. Вдыхает запах ее волос, и, кажется, его скоро начнет трясти от желания.
Его чувство настолько сильное, что на какое-то время меня выбрасывает из реальности.