– Вот мы с Михаилом приедем к тебе на работу…
– Они посмотрят на твоё поведение! – оторвалась от матери Вика. – Ма, а дядя Миша вчера опять меня ругал…
– С тобой я отдельно поговорю!
Строгий голос женщины ясно показывал мне, что пришла пора откланяться. Я порощался и вышел.
Что я чувствовал, спускаясь по лестнице?
Не знаю… что-то, несомненно, я чувствовал.
В Москве было жарко. Мокрая футболка прилипла к спине. Хоть мать и приучала меня стирать свои носки, и, извините, трусы, прачка из меня была та ещё.
Мало того, что потом пахло, так ещё и плохо выполосканным стиральным порошком.
Мама… мама, ты знаешь, где я был…
ГЛАВА 17
Я плыл, «как утлый чёлн, по воле волн».
А что, мне надо было поехать на вокзал, и на последние гроши купить билет в какой-нибудь общий вагон, чтобы бесславно возвратиться домой?
Короче, в пять часов я, в двадцать пятый раз сверяясь с бумажкой, подходил к заведению, указанному в адресе женщиной моего отца.
Пройдя туда-сюда пару раз, я, наконец, удостоверился, что ночной клуб «Зелёная птица» – это и есть то самое место, куда мне надо было явиться в этот вечер.
Впрочем, мне было почти всё равно. Почти…
Клуб находился в полуподвальном помещении. Неоновая реклама, изображающая птиц зелёного цвета, еще не горела. У входа в клуб стоял амбал, или качок – парень с небольшой головой и большим туловищем.
– Куда? – спросил он меня, окинув с головы до ног.
Я знал этот взгляд. И даже примерно представлял себе, какое отражение в чужих глазах вызывает моя внешность…
Что ж…
– Я – к менеджеру. Насчёт работы, – произнёс я и попытался протиснуться мимо качка.
Не тут-то было.
– Вакансий у нас нет, – встал стеной качок.
Я хотел было сказать, что я от хозяйки, но вспомнил, что даже не знаю её имени.
– Я – от Миши, – вспомнил я. – Он должен был позвонить менеджеру.
– Ща узнаю, – хмыкнул качок.
Он закрыл дверь перед моим носом. Через некоторое время ему пришлось снова открыть её.
– Входи, – сказал качок. – Митя сейчас будет.
Я сидел в небольшом холле. В нос бил застарелый табачный запах. Справа стеклянная будочка с надписью «Касса», слева «Гардероб».
Дверь в гардероб закрыта, видимо, по случаю лета.
Вдоль стен – кресла, скамейки и зеркала. Искусственные цветы на окнах, в простенках и в кадках, а на цветах – такие же искусственные зелёные птицы.
Дверь, ведущая в клуб, отворилась, и из неё вышел парень лет двадцати семи, в белой рубашке и жилете. Его цепкий взгляд сразу упёрся в меня.
– Ты – от Миши? – спросил он.
Теперь этот парень разглядывал меня, и на его лице отображалась обычная мина человека, меня разглядывающего. Интересно, когда-нибудь я увижу другое выражение?
– Ты… ну, ладно… как звать тебя?
– Вася.
– Ещё и Вася… короче, Миша приказал определить тебя в кассу. Работал когда-нибудь? Где-нибудь?
– Нет.
– Класс… между прочим, через час начнём клиентов запускать.
Митя стоял, и смотрел на меня. Качок – тоже смотрел на меня. И вид у них был…
– А кем ты приходишься Мише? – спросил качок.
Интересный вопрос! Кто бы мне самому это растолковал!
– А тебе зачем? – спросил я.
Качок плюнул себе под ноги.
– Казачок, блин, засланный, – хмыкнул он.
Я не совсем понял его. Хотя смысл высказывания был ясен. Они думают, что я буду доносить на них Мише. Они не знают, как им относиться ко мне – как к своему, или – как к чужому.
Дело было не только в отношении, как я понял вскоре. Отношения – тьфу, когда дело касается денег. Полюбишь и козла! Полюбишь и Васю!
А пока менеджер Митя открыл дверь в стеклянную будочку. В кассу.
– Гляди, – ткнул он меня пальцем в кассовый аппарат. – Вот билеты, а вот касса. Нажимаешь сюда, и сюда. Вылетает чек. В будни – двадцать баксов, или по курсу. В выходные – тридцать баксов. В праздники – пятьдесят.
«Ого! – подумал я, – мне и не снились такие деньги!»
Вслух я ничего не сказал, надо понимать.
– Теперь – главное, – продолжил Митя. – Через кассу пропускаешь каждый двадцатый билет. Остальные – даёшь так.
– Что? – не понял я.
– Ты дурак? – спросил Митя.
Да что же это такое? Почему все, начиная от родной матери, изаканчивая этим вшивым менеджером, задают мне один и тот же вопрос?
ГЛАВА 18
На последний вопрос я не стал отвечать.
А Митя и не ждал ответа. Ему всё было ясно.
– Билет даёшь, а чек не пробиваешь! Для налоговой – проводим через кассу каждый двадцатый билет. Ферштейн? Остальные бабки отдаём твоему Мише просто так. Теперь врубаешься? Тут до тебя Антон работал…
В голосе Мити сквозило неприкрытое сожаление.
Я кивнул. Я врубался.
– Есть хочешь? – неожиданно проявил милосердие Митя. – Нас тут кормят.
Ещё бы я не хотел!
– Кормят хорошо, но за деньги. Коля, проведи его в столовку. Пусть девочки его обслужат. А то работать не сможет. Не выдержит, всю ночь.
Милосердие Мити было обосновано!
– Деньги есть?
Вот этого вопроса Митя мог и не задавать. Я кивнул отрицательно.
Митя ещё разок взглянул на меня, и отдал распоряжение качку Коле:
– В долг! Пусть его накормят в долг!
