Тобиас Санфа так сильно мечтал добиться успеха, что потратил всю свою жизнь на подготовку, но в итоге так ничего и не достиг. В погоне за «великим» счастьем он теряет семью, друзей и здоровье, а главное, понимание, зачем он вообще живет. Даст ли судьба ему второй шанс, и сможет ли Тобиас им воспользоваться? Я знаю ответ на этот вопрос. А вы?
События этой истории разворачиваются в Ями и Дорогоне. Эти города расположены на острове Кокорика, который автор выдумал и мысленно разместил в Средиземном море между Балеарскими островами и Сардинией, Францией и Алжиром. Вся география острова – плод авторской фантазии.
Тобиас поставил бокал с джином и пузырек с десятью маленькими таблеточками на стеклянный журнальный столик. Ему предстояло многое обдумать. Обдумать все, что произошло с ним за полторы жизни и принять важное решение.
Тобиас Санфа родился в восьмидесятые в Ями: самом мрачном и печальном городе Кокорики. В Ями почти всегда дождливо и пасмурно. Первыми словами детей, что родились в Ями, являются не «мама» и «папа», а «Я обязательно отсюда уеду, когда повзрослею».
Тоби, как называла его мама, появился в семье часовщика во втором поколении и балерины в поколении нулевом.
Отец Тобиаса, Стоик Санфа, владел небольшой мастерской по ремонту часов, расположенной в центре города в нескольких кварталах от их уютного двухэтажного дома. Работы у Стоика хватало: повышенная влажность и перепады температур – не самые лучшие условия для часового механизма. Стоик рассчитывал: когда вырастет сын, они возьмут помещение побольше и будут работать вместе.
Прэма Санфа, мать Тобиаса, с детства мечтала стать балериной. В школьные годы, когда было самое время для начала карьеры, Прэма не решилась рассказать родителям, обычным торговцам и владельцам небольшой овощной лавки, о своей мечте. Но мысли о балете не отпускали ее до самой смерти. Год от года она все больше погружалась в мечты о сцене.
Она пересмотрела все фильмы и прочитала все книги о балете. Прэма частенько отправлялась в Дорогон, столицу Кокорики, чтобы посмотреть выступления вживую в Высоком Театре Росси.
Прэма разговаривала с людьми только о балете, даже если последних это совсем не интересовало. А всех, кто старался побыстрее сменить тему, считала злейшими врагами и невеждами.
У матери Тобиаса имелся полный комплект одежды для тренировок и выступления на сцене. Большую часть этих вещей она не надевала никогда. Пуанты особенно страшили Прэму. Даже после рождения сына двадцативосьмилетняя Прэма продолжала внушать себе, что вот-вот запишется в балетную школу, и мечты осуществятся.
– Не могут же эти изящные руки и ноги оказаться не у дел, – частенько говорила она, глядя на своих худые конечности.
Сыну Прэма желала лучшей доли. И готова была поддержать любое начинание Тобиаса, хотя мало интересовалась его жизнью. Иногда она помогала родителям в овощной лавке. По необходимости вела домашние дела. Но большую часть времени Прэма проводила в мечтах о сцене.
Стоик Санфа практически жил на работе и представления не имел, чем занимается его сын, но уверял себя, что Тобиас может увлекаться только часовыми механизмами и скоро обязательно поселится вместе с ним в мастерской.
Тобиас рос один. Родители занимались своими делами. Бабушки и дедушки всегда были где-то рядом и очень любили внука, но тоже не контролировали его жизнь. Тобиаса это вполне устраивало.
В четыре года Тобиас, худой голубоглазый мальчуган, впервые один отправился на море.
Ями, город, где Тобиас жил, находился в десяти километрах от береговой линии. Но поездка на транспорте по извилистому серпантину превращала жизнь любого человека в ад на четверть часа, а то и больше.
Тобиас шел вдоль дороги по земляной тропе, окаймленной каменным отбойником в полметра. Он смотрел вниз, представляя, как срывается в пропасть и превращается в птицу, планируя на ветру к самому берегу. Потом он смотрел вверх. Над серпантином возвышались горы, на которые Тобиас однажды мечтал взобраться и показать всем, какой он храбрый.
Это был первый день за четыре года жизни Тобиаса, когда светило солнце дольше нескольких часов подряд. На небе не показалось ни одного облачка, пока Тобиас спускался по серпантину. А на подходе к морю, начался дождь.
Тобиас сильно устал, обгорел и насквозь промок, но энтузиазма не утратил. Он искупался в море и один раз даже чуть не утонул, что, опять же, не сильно его расстроило.
Тобиас лежал на песке и ловил ртом капли, когда подошла большая женщина в слитном разноцветном купальнике:
– Где твоя мама, мальчик? Ты случаем не потерялся?
– Я здесь один. А мама дома. Она балерина и очень занята, – ответил невозмутимо Тобиас.
– Сколько тебе лет? Разве можно такому маленькому мальчику гулять одному, тем более в дождь. Замерзнешь и заболеешь, – женщина, казалось, от беспокойства стала еще больше.
– Я уже взрослый и не боюсь болеть, – гордо заявил Тобиас и поднялся на ноги, пытаясь стряхнуть с себя мокрый песок.
– Не боится он, а вот твоя мать… – начала возмущаться женщина, но мальчик ее уже не слушал.
Тобиас прошелся пару раз по бетонной набережной и отправился домой. Дождь то заканчивался, то начинался снова. Одежда не успевала высохнуть даже слегка. А еще этот песок. Песок был в карманах шорт, в швах клетчатой рубашки, в ушах, во рту, в русых волосах.
