– Сейчас, при таком напряженном движении на улицах? Полчаса, не меньше.
МакЮэн крякнул и кивком дал понять остальным полицейским, что надо подождать. Он уселся в кресло напротив стойки приема посетителей, за которой сидела Морин, а Эванс поспешно вышел. Теперь все зависело от того, кто сумеет обернуться раньше: Эванс или Окоро – и исход этой гонки был неясен. Приятель Окоро в том подразделении вышестоящего суда, которое ведало расписанием слушаний, сказал, что Берроуз примет решение за двадцать минут, но он исходил из предположения, что судья уже завершил рассмотрение предыдущего дела.
– Есть какие-нибудь известия от Хейли Рен? – Прист посмотрел на МакЮэна.
Инспектор сидел, развалившись в кресле, и снова исходил потом.
– А что? – раздраженно отозвался он.
– Она не появлялась?
– Уймись, Прист. Рен покончил с собой, а его дочь где-то сожительствует с каким-нибудь ублюдком и понятия не имеет, что ее родитель свел счеты с жизнью. И к тебе это не имеет никакого отношения. На твоем месте я бы больше беспокоился о том, что́ мои ребята вышвырнут из твоих шкафов, когда вернется Эванс.
Присту было нечего скрывать, но если полицейские перевернут в его офисе все вверх дном, это вызовет массу неудобств. И повредит делам его фирмы. А время неумолимо шло, его оставалось все меньше. МакЮэн подтвердил, что Хейли так и не объявлялась, значит – она до сих пор не дала о себе знать. Это не предвещало ничего хорошего.
Чарли опять подошел к стойке приема посетителей и облокотился на нее. Морин вперила в него строгий взгляд:
– Во что вы впутались, Чарли?
– Не беспокойтесь, Морин, я все могу разрулить. Честное слово.
– Из вас совсем никудышный лгун, – сказала она и снова начала набирать текст.
К досаде Приста, первым вернулся Эванс. Он скорее не вошел, а ввалился в дверь, держа в руке несколько листков бумаги. Лицо его покраснело, он тяжело дышал, но все же сумел вручить пачку бумаг Чарли, просипев:
– Теперь вы можете освежить свою память.
МакЮэн встал с кресла.
– Не думаю, что теперь мы будем так уж аккуратны, Прист, ведь ты заставил нас ждать.
Винсент не звонил, так что, похоже, придется уступить. Прист подумал о Солли, который никому не разрешал открывать свою дверь шире чем на сорок пять градусов. Он сейчас в своем кабинете и скорее всего дезинфицирует стул, на котором сидел босс. Солли не переживет этого обыска. Надо потянуть время еще, но как? Прист исчерпал весь свой запас удачных идей.
– Кто из вас Эванс? – крикнула Морин из-за стойки.
– Я, – откликнулся тот.
Прист поднял бровь.
– Вам звонят. – Не поднимая глаз от клавиатуры компьютера, Морин подала ему трубку.
Представитель Королевской уголовной прокуратуры взял ее и прижал к уху.
– Эванс у телефона. Кто?.. Да… Да, сэр. Доброе утро… Да… Как вам известно, я представляю в этом деле корону… да. Да. Ордер был подписан судьей местного суда Фернли при обстоятельствах, которые… что? Да, сэр, я понял. Да, конечно… До свидания, сэр.
Он протянул телефонную трубку обратно секретарше. Кровь отхлынула от его лица, он был бледен и, казалось, постарел сразу лет на десять. Эванс взглянул на Приста, по-видимому, желая что-то сказать, но передумал и с нерешительным видом подошел к инспектору.
– Это звонил судья Берроуз, – еле слышно выдавил сотрудник прокуратуры. – Он аннулировал ордер на обыск.
– Что это значит? – рявкнул МакЮэн.
– Это значит, что мы возвращаемся к себе. Ордер был выдан, исходя из того, что Джессика или Кеннет Эллиндер является клиентом Чарли Приста. Как выяснилось, это не соответствует действительности…
Эванс так и не сумел закончить свое разъяснение, поскольку МакЮэн уже вышел вон.
Мучительно медленно Хейли Рен открыла глаза. В первое мгновение она могла видеть только яркий белый свет.
Она лежала на столе, ее руки были вытянуты по швам. Один бок ласкал ветерок. Она вполне могла находиться на пляже в какой-то жаркой стране, где ступни омывало море, а над головой кричали чайки.
Хейли опять закрыла глаза. Ощущение, что она на пляже, ушло, и вместо него в темноте возник ужасный образ мужчины в капюшоне, закрывающем лицо, он пришел за ней, он выкрикивал ее имя.
Она снова открыла глаза. Фигура в капюшоне исчезла, и женщина увидела над собой неспешно поворачивающийся вентилятор. Во рту стоял кислый вкус, и она догадалась, что в какой-то момент ее вырвало.
Мисс Рен попыталась поднять руку, желая коснуться лица и удостовериться, что оно невредимо, но рука не двигалась. Ее пристегнули к столу. Она попробовала лечь на бок, но не смогла. Руки и ноги были крепко перетянуты ремнями, и еще один ремень перетягивал верхнюю часть ее живота.
Хейли охватила паника. Она вспомнила, как мужчина в капюшоне схватил ее сзади. Она попыталась вырваться, но он легко взял над ней верх и прижал к ее лицу носовой платок, пахнущий… Чем же он пахнул?
Она сопротивлялась изо всех сил. И молилась. Она помнила, что просила Иисуса помочь ей.
