- Постойте, господин Егорьев! – остановил его Штольман. – В одном вы мне не можете отказать. Я хочу знать, чем именно здесь травили людей.
Анна всегда жаловалась, что духи говорят иносказаниями. К чёрту! Он будет предельно точен. И тогда, быть может, из Зоряновска смогут доставить противоядие тем, кто ещё не умер.
- Хочешь знать? – и впрямь по-волчьи облизнулся Грохотов. – Сейчас узнаешь.
Откинул брус с дверей плавильни, быстро отворил тяжёлую дверь. Урядник толкнул сыщика в чадный полумрак, а потом дверь захлопнулась.
«Простите меня, Анна Викторовна!» - подумал Штольман. – «Сломал я вам жизнь. Нельзя полицейским жениться!»
Постоял, упираясь спиной в запертую дверь, а потом собрался с силами и сделал два шага к чану, в котором клокотала, испаряясь, отвратительная и сверкающая золотая смерть.
========== Змеево золото ==========
Голос прозвучал совершенно отчётливо, вырывая Анну из забытья:
«Простите меня, Анна Викторовна! Сломал я вам жизнь. Нельзя полицейским жениться!»
В голосе была нежность, и любовь, и сожаление.
Анна резко села, силясь понять, где она, и что происходит. Вспомнила мгновенно. Вчера в этот сарай её, совершенно измученную, на руках принёс Штольман. И она уснула, наконец, растворившись в тепле любимого человека. Никто из них не помышлял о близости, присутствия было достаточно.
Теперь Штольмана не было. А голос во сне был. И почему-то становилось страшно.
Сквозь прорехи в крыше сиял белый день. Она поздно уснула и проспала довольно долго. Яков её не разбудил. Снаружи доносилось какое-то приглушённое копошение, потом ноздри уловили запах костерка и чая, заваренного смородиновым листом.
Анна нервно провела пальцами, оглаживая взмокшие виски.
«Сон. Слава богу, только сон!»
Ей бы уже привыкнуть: не все сны, виденные ею про Штольмана, исполнялись. Вот танцевать им до сих пор так и не привелось. Она даже не знала, он умеет ли. Или все ноги оттопчет? Усмехнулась с облегчением, коснулась раскрасневшейся щеки, намотала на палец выбившийся кудрявый локон.
Он снова над ней посмеется. И пусть! Главное, что все это – сон. Нечего бояться.
Снаружи Штольмана не было. Был Кричевский, хлопотавший у костра.
- Доброе утро, Анна Викторовна! Выспались? Я уж и чай заварил, пожалуйте завтракать!
Её словно холодом обдало. Утро и впрямь холодным было, на траве блестела обильная роса.
- Яков где?
- Герр Штольманн с урядником ушли чуть свет. Муж ваш наказал о вас заботиться, и вам беспокоиться не велел. Ну, что вы, голубушка?
Анна содрогнулась. Значит, не сон! И прощание любимого, впрямь, до неё долетело.
Нервно стиснув руками плечи, прислонилась к бревенчатой стене, чтобы не упасть.
- Дух Якова Штольмана, явись! Дух Якова Штольмана, явись мне!
Призыв звучал властно - не так, как тогда, в декабре, когда она с испугом справиться не могла и вообще утратила способность слышать души. Сейчас нельзя было…
Никто не явился на зов. Значит, жив ещё!
Но что значили слова? Предупреждение? Мольба о помощи? Яков рассказывал, что тогда, зимой, получил известие о том, куда уволок её Магистр. Он никогда в духов не верил, но видение бункера английского химика пришло. Значит, он тоже некой силой обладал, хоть и отрицал её. Что если сейчас эта сила вмешивалась вновь?
- Дух Якова Штольмана, явись!
Нет ответа.
Вчера он говорил, что пойдёт с урядником на Волчий прииск. И если она услышала его прощание, значит, беда с ним уже стряслась. И он там, а она здесь. И даже не знает, где его искать.
Но кто-то же знает!
- Дух Фёдора Ухова, явись!
Крестьянин появился тотчас – такой же измождённый, истаявший, каким видела его накануне. Тело его и сейчас ещё лежало не погребённое в кедровой домовине, но дух ответил на зов.
- Фёдор, проведи меня на Волчий прииск!
Бобыль смотрел грустно, словно отговорить хотел.
- Скорее! У меня муж там погибает!
Анна придвинулась с угрожающим видом, словно, и впрямь что-то могла ещё сделать покойному.
Видение на миг затуманилось, а затем вновь возникло – уже поодаль, у тропы, которой гоняли скотину на горные луга. Анна подхватилась следом.
- Погодите, Анна Викторовна! – голос Кричевского звучал за спиной, но она не стала оборачиваться. Сейчас её никто и ничто не остановит.
Этнограф всё же догнал её, затопал рядом, запыхавшись. Он неловко прижимал к груди двустволку.
- Куда же вы одна? Тайга ведь! Медведи, рыси…
Яков велел ему её защищать, он и защищал. Хотя защита из бывшего приват-доцента… Милый, милый Андрей Дмитриевич!
- Поспешим! – выдохнула она. – Яков в беде.
Кричевский только молча закивал, не пытаясь даже спорить.
Тропа всё дальше забирала от берега, вызывая сомнения – ведь прииск был на реке. Но дух невесомо тёк по ней, а они – вслед за духом. Потом тропа привела на пастбище, обильно заросшее репейными зарослями, и вовсе потерялась. Лишь едва заметная щель в зарослях намекала, что можно идти куда-то ещё. Анна решительно рванулась туда, раз дух звал.
Кричевский опередил её, отстраняя с дороги раскидистую поросль выше человеческого роста, украшенную белыми зонтиками:
- Осторожно, Анна Викторовна, это может вас обжечь.
