Абигайль была из богатой и знатной семьи, она никогда ни в чем не знала отказа. Ее первой любовью стал Мартин, сын небогатых родителей. Абби так сильно хотела получить его в мужья, что использовала все средства, чтобы добиться желаемого. И что значит невинный обман, когда на кону стоит счастье всей жизни? Но когда Мартин узнал, что Абби его обманула, он не захотел остаться с ней больше ни одной минуты.Прошло почти десять лет, и вот Абби снова собирается замуж. Сможет ли она быть счастлива в браке, основанном лишь на сословных и имущественных интересах?
Абигайль Найт не привыкла доверять Фанни Дэшвуд, хотя они были знакомы с самого раннего детства. В трехлетнем возрасте родители свели их на детском утреннике. Да, много воды утекло с тех пор. Но не для Фанни. Она была единственным ребенком семейной пары, озабоченной лишь тем, чтобы ничто не нарушало привычный светский уклад. Фанни приняла эту жизнь без малейшей корректировки. Абби не сомневалась в том, что известие о ее близкой помолвке подруга оценит по достоинству. Хьюго Рокли и не самый завидный жених, но он целиком принадлежит их кругу. Его долговязая фигура услужливо предстала перед мысленным взором девушки: крупный нос, чуть оттопыренные, как это свойственно всем Рокли, уши, надменно сжатые губы, которые Абби никогда не приходило в голову раздвинуть влажным поцелуем. Его темно-рыжие волосы были всегда тщательно причесаны и лежали волосок к волоску. Рыжими волосами и по-особенному оттопыренными ушами исчерпывались известные Абигайль фамильные черты Рокли.
Найт… Абигайль недолго осталось носить это имя. Все будет кончено через пять недель.
В кругу близких друзей Абби все еще пользовалась репутацией сумасбродки. Над ее непредсказуемостью слегка подшучивали, Но лишь слегка. Она обладала индивидуальностью, чего явно была лишена Фанни, чересчур обремененная обычным здравым смыслом и расчетливостью. На фоне беспечного светского легкомыслия родителей у мисс Дэшвуд просто не было иного способа существования. Только этим она от них и отличалась.
Обе девушки незаметно приблизились к тридцати годам. Время, отпущенное на раздумья о романтическом браке по любви, таяло на глазах.
В глубине души Абби давно уже решила, что у нее все в прошлом, а будущего просто не существует. Она готова была признать свое поражение, свою капитуляцию перед незавидной реальностью. Фанни, казалось, отвлеченных мечтаний и вовсе не было отпущено. Феи, которые стояли у ее колыбели, не наделили Фанни этим даром. Но зато она умела читать тайные мысли Абби. Слишком давно они были знакомы, слишком узок был, в сущности, круг, в котором они вращались. Премьеры, вернисажи, светские рауты — всего лишь фон, всего лишь позолоченные кулисы. Абигайль ненавидела пьесу, в которой ей отведена незавидная роль, — ведь этой пьесой была ее будущая жизнь. И еще больше она ненавидела намеки, на которые при каждом удобном случае отваживалась Фанни. Они, в сущности, никогда не становились близкими подругами, отношения были как бы навязаны извне. Фанни это вполне устраивало. Но Абигайль с детства ненавидела любое принуждение.
То, на что регулярно намекала методичная и неумолимая Фанни, было для Абби источником постоянных томительных переживаний. В связи с предстоящими событиями тайные муки девушки достигли своего апогея. И это еще великое счастье, что они были непроницаемо скрыты от большинства окружающих.
Фанни безжалостно поворачивала нож в кровоточащей ране…
— Я не хочу говорить о Мартине, — сказала Абигайль, с трудом сдерживая раздражение. Она сосредоточенно натягивала на правую ногу черный шелковый чулок. — И уж тем более сегодня, когда у меня помолвка с другим человеком.
— Так я тебе и поверила! — подтрунивая над подругой, заявила Фанни. — У тебя все написано на лице. Признайся, ведь ты думаешь о нем именно сейчас?
Абби напустила на себя гордое безразличие, к которому всегда прибегала в подобных ситуациях. Она довела почти до совершенства это выражение, за которым было удобно прятать свои истинные эмоции.
— Думаю о Мартине? — насмешливо спросила Абби. — Ты что, с ума сошла?
— Со мной-то все в порядке, а вот ты явно сходила с ума по нему.
Нервы Абби не выдержали.
— Может, хватит, Фанни, — теряя самообладание произнесла она. — Дай мне возможность наконец спокойно одеться, а то я опоздаю на собственную помолвку.
Абигайль облегченно вздохнула, когда Фанни, с которой она могла не церемониться, вышла из комнаты. Закрыв за ней дверь, молодая леди посмотрела на свои дрожащие руки. Уже далеко не первый раз упоминание одного имени Мартина вызывает у нее такую реакцию.
— Как мне жить, Мартин Найт?! — в сердцах прошептала Абигайль.
Она протянула руку и сняла с вешалки платье. Сколько можно! — продолжала сокрушаться Абби по поводу своего волнения, осматривая новый нарядный туалет. Вечернее платье — черный бархат, облегающий фигуру, длинные рукава, сверху туника из тонкого черного шифона в золотистую крапинку. Черный бархат гармонировал со смоляными волосами Абби, а золотистые крапинки на шифоне были как бы отражением необычного золотистого блеска ее глаз. Платье отличалось редким изяществом, но совсем не в стиле Абби.
