— Я виноват в том, что не обсудил с тобой обстоятельств, касающихся моей личной жизни, — продолжал Лютаев. А у Маши готовы были сорваться слова мольбы: «Замолчи! Я все понимаю, но ничего не хочу знать. Просто хочу побыть с тобой еще немного…»
— Ты ведь знаешь, что у меня есть дочка. — Маша, кивнув, еще ниже опустила голову. «Значит, должна быть и жена,» — с горечью подумала она. — Это может стать преградой к нашему браку. Вернее, даже не так.
Не каждая женщина может полюбить чужого ребенка. И я не вправе ожидать от тебя нежных материнских чувств к девочке. Именно поэтому мое предложение было преждевременным. Но, заметь, это не означает, что я передумал. Все зависит от тебя, от твоего решения. Ты должна знать: мое предложение остается в силе.
Однако теперь ты знаешь причину моего молчания. Да, я поспешил. Но теперь готов ждать столько, сколько тебе понадобится для обдумывания ответа. Не торопись. И помни, что я очень люблю тебя… и свою дочку…
Завтра — последний день подписки. Но это не значит, что роман окончен. Впереди еще несколько глав, которые, надеюсь, порадуют Вас счастливым разрешением хитросплетений судеб героев.
Они сидели друг против друга. Глаза в глаза. И в них нельзя было скрыть обоюдоострое желание, взаимное влечение. Антон взял ее руку в свою и почувствовал трепетное волнение. Его самого сжигал внутренний страстный огонь. Казалось, он задохнется, сгорит от него, если сейчас же, сию минуту не прикоснется губами к ее нежной коже.
И он, уже не пытаясь сдерживаться, припал к ее руке губами, словно умирающий от жажды путник к живительному роднику.
Остаток вечера Антон не сводил с Маши очарованного взгляда. И она, осмелев, отвечала ему взаимностью. Вулкан, бушевавший в них, рвался наружу. Поэтому, не в силах больше сдерживать свои чувства, они без слов, не сговариваясь, направились к выходу.
Легкий мартовский морозец слегка освежал и пытался отрезвить их. Но, оказавшись наедине с дурманящим весенним ветерком, они уже не могли сдерживать свои порывы.
Антон покрывал страстными поцелуями лицо и шею девушки, с нежной жадностью припадал к ее губам. И она, не в силах устоять перед его горячностью, отвечала ему взаимностью. Отзывалась на его горячие ласки каждой клеточкой тела.
Казалось, у них было одно дыхание на двоих. И прекрати дышать один, другой бы не нашел в себе силы дышать самостоятельно.
Казалось, что жаркие объятия никогда не прекратятся.
Казалось тела их, прильнув друг к другу, стали одним телом.
И сердца гулко стучали в унисон.
Темная ночь, ставшая их союзницей, дарила им мгновения счастья. И невозможно было укротить страстные порывы, возобновляемые вновь и вновь и нарушаемые только редкими словами, едва успевающими промелькнуть между поцелуями.
— Ты мое солнышко… — едва слышно шептал он, поглаживая водопад белокурых вьющихся волос.
— Люблю тебя, — шептали ее уста.
Стоя перед дверью квартиры Марии Ивановны и не в силах расстаться, Антон не удержался и спросил:
— Ты станешь моей женой?
— Да, — без промедления ответила Маша.
А впереди была нескончаемая ночь, тягостная и тревожная. Она бередила душу каверзными вопросами. Они были простыми, но ответа на них не находилось.
— Можно ли будет оформить брак по справке, выданной Маше? — беспокоился Лютаев. И тут же успокаивал себя: — Ведь это документ. Но надо будет подключить Кирилла. Он у нас законник, он все знает и умеет обойти острые углы.
— Наверное придется предоставить медицинское заключение о состоянии Машиного здоровья? Здесь понадобится помощь Максима. Хорошо, когда есть друзья. Одному мне не осилить все формальности.
Глаза слипались, а мозг, взъерошенный приятными воспоминаниями и предстоящими процедурами, никак не унимался:
— Вот если бы Маша вспомнила все о себе, было бы проще. Хотя… кто его знает. Может быть так даже лучше. Я люблю ее такой, какая она есть. А что было до меня, не имеет значения.
Даже если в ее прошлой жизни были события, которые лучше не ворошить, это не заставит меня разлюбить ее, такую милую, добрую и нежную. Я люблю ее больше жизни. И сегодня убедился, что она тоже любит меня. Теперь остается только преодолеть формальности.
Надо бы Марьвановне рассказать о наших планах. Рае с Настей — тоже. Они стали моей семьей, поэтому негоже скрывать от них такие серьезные события из моей личной жизни.
