Фэнтези-повесть о человеческой жадности, корысти и стремлении к власти. Повесть о желании нажиться на благородном подвиге и подлом убийстве. А также о мужестве, самопожертвовании и о том, что ещё не все люди отъявленные сукины сыны. Ну и, само собой, это повесть о драконе…
– Ктоо.. таак…ее заа…чем пришш… иии?
Ветер рвал брошенные в темноту слова, комкал их как листки тонкого папируса, возвращая лоскутки ни на что не похожих фраз.
Мартин, дрожа и стуча зубами, сосредоточенно ловил эти жалкие отрывки. До боли в ушах вслушивался в протяжные завывания метели, однако понять что-либо путное так и не смог. Выдохнув облачко пара на озябшие ладони, он посмотрел на запорошённого снегом мула. Измученное животное, впряжённое в крытый полотном фургончик, выглядело так, словно собиралось вот-вот пасть. Мартин и сам находился на грани смерти от переохлаждения и усталости. Весьма постыдной смерти для него, привыкшего иметь дело с огненной стихией. Задрав голову, он предпринял новую попытку попасть в замок Райвенхольм.
– Я кузнец! Его светлость посылал за мной в Бельхавен. Я здесь! Я ничего не продаю. Я не разбойник, не прокажённый и не призрак. Впустите меня!
Стражники на крепостной стене зашевелились. Кто-то из них высоко поднял факел и, размахнувшись, швырнул его на подъёмный мост. Горящая палка сверкающей звездой, метеором упала в снег, зашипела на обледенелых досках, плюясь красными искрами, затрепетала готовым погаснуть пламенем.
–…освет… ли… иии… оон!
Мартин понял, что от него хотят. Дёрнув поводья мула, он шагнул в дрожащий круг света и поспешно поднял с земли факел. Негнущимися от холода пальцами вынул из-за пазухи довольно увесистый латунный медальон – знак цеха оружейников. Приподняв его на цепочке, он приблизил диск к пламени, насколько это было возможно. Мартин сомневался, что дозорные увидят что-либо сквозь плотную завесу снегопада, но это был хоть какой-то шанс попасть внутрь.
– Я кузнец! – С трудом разлепив смерзающиеся губы, устало, почти безнадёжно повторил он. Мартин уже не верил, что когда-нибудь снова очутится в тепле.
Но случилось чудо. Заскрежетали зубчатые шестерни. Стряхнув ржавую грязь, загрохотал барабан, выбирая цепи герсы, и мрачная громада подъёмной решётки медленно, словно нехотя, поползла вверх. Впереди темнела чёрная пещера Проездных ворот. Путь в замок Райвенхольм был открыт.
Внутренний двор замка, после двух дней непрекращающегося бурана превратился в занесённый снегом котлован. Сугробы поднимались от центра к зубчатым стенам неровными складками белого палантина, упругого и плотного, состоящего будто и не из снега вовсе, а из тяжёлого пустынного песка. Чистым остался только самый центр нерукотворной воронки. Небольшой пятачок – несколько десятков туазов1 в диаметре. В центре проплешины серым горбом примостилась горловина колодца сложенного из неровных базальтовых валунов. Ветер здесь постарался на славу, вылизав снег до самой брусчатки, которой был вымощен двор.
За колодцем, под крытым соломой навесом расположилась небольшая, пустующая кузня с погасшей печью. Развешанные на жерди предметы ковки: заготовки для ножей, цепи, мотки проволоки, мотыги и лемеха – тихонько позвякивали, ударяясь друг о друга. Возле одного из столбов поддерживающих кровлю кузни виднелось почти полностью засыпанное снегом бревно коновязи. Странствующий рыцарь Гийом де`Браф смахнул с усов иней и направил своего мерина именно к нему.
– О, Merde sacree2! – преодолев окоченение и вопиющую боль в натёртой седлом заднице, он спешился. Откинув попону, рыцарь ослабил ремень подпруги и снял турнирный лэнс3, ухватив его под вэмплейт4. Когда он прислонял копье к стене, обледенелый корончатый наконечник мелодично звякнул, точно серебряный колокольчик. «В точности как мои яйца, стоит ещё чуть-чуть промёрзнуть», подумал Гийом. Достав из вьюков ножны с мечом, он закрепил их на поясе.
– Мессер де`Браф?
Гийом обернулся. Хрустя снегом, к нему спешил человек, кутающийся в поношенный войлочный плащ. В руках незнакомец нёс бешено раскаивающийся фонарь.
– Его светлость, того, желают вас видеть. Велели проводить к ему. Энто, незамедлительно значит.
– Отлично! Эта метель уже в печёнке у меня сидит. – Гийом закинул полу плаща на плече, чтобы сохранить как можно больше тепла. Волчий тулуп, согревавший его всю прошлую зиму, был продан растравщику и проеден, а надетая поверх набитой паклей стёганки пластинчатая корацина5, хоть и защищала от ветра, но совсем не грела. – Кликни конюхов, пусть позаботься о чалом, – сказал он фонарщику, глядя, как слуга пританцовывает и раскачивается на месте. Виной тому, похоже, был не столь мороз, сколько крепкий ржаной самогон, которым любила согреваться чернь. Впрочем, Гийом сейчас и сам не отказался бы от чарки чего-нибудь горячительного.
– Чалом господин? – Бедолага попытался сфокусировать взгляд на мерине за спиной у рыцаря. Фонарь продолжал выписывать в его руке замысловатые па.
– Да, коне. Скакуне. Понимаешь? – начал закипать де`Браф.
– Энто, того, коне? А-а, оно конечно можно. Сию секунду господин. – Слуга развернулся и, витиевато покачиваясь в такт фонарю, скрылся в воротах конюшни.
