Историю эту я услышал в детстве от своего друга Никиты Зеленкова. Тогда о ней сообщалось в газетах, но подробности никому не известны. Никита просил, чтобы я сохранил их в тайне. «Всё равно никто тебе не поверит», — резонно заметил он.
Но вот прошли годы, и я всё-таки решился. Мне кажется, люди должны знать о последнем потомке гордого племени кентавров, о его мужестве и благородстве. О том, что есть на свете явления и дела, которые невозможно купить ни за какие деньги, и открываются они только чутким и добрым сердцам. Но начнём по порядку…
В тот вечер дед Егор пришёл с работы весёлый и возбуждённый.
— Ну всё, Никита, — сказал он. — Едешь в Лондон. Разрешили… Заодно и английский свой потренируешь.
Мама и папа с умилением смотрели на него.
— Кто бы мог подумать… — задумчиво произнёс отец (он был вообще большим философом). — Кто бы мог подумать, что по этому… лошадиному каналу можно выехать за границу.
— Просто ты завидуешь, — сказала мама.
— Вот ещё! — обиделся папа.
И они, как обычно, стали выяснять какие-то свои давние споры. Но Никита с дедом их не слушали, быстро уединились в детской комнате — не терпелось узнать подробности.
— Сначала начальство было категорически против, — рассказывал дед. — Но потом выступил представитель министерства и заявил: скачки мирового уровня, должно быть всё как у людей. Первым номером — твой Патрик, затем Сириус и Земфира… тут встаёт Петрович и, заикаясь от страха, кричит: «Патрик без Никиты не поедет!» У тренера даже челюсть отвисла: «Ты думаешь, что говоришь?» Петрович побледнел, но продолжает гнуть своё: «Я жокей — лучше лошадь знаю. Если хотите, чтобы Патрик взял приз, нужно брать Никиту».
— Так прямо и сказал? — внук не смог удержать улыбку, расплылся от уха до уха.
- Да… Представляешь? Я сам удивился. А товарищ из министерства крутит головой, словно сова. Ничего не кумекает! Наконец спрашивает: «Кто такой Никита?» Тренер объясняет: «Это мальчик, внук доктора Зеленкова. Ухаживает за лошадью». Начальник пожал плечами: «Нам же нужен хосбой[1]. Пробьём ещё одно место. Лишь бы жокей не волновался…» На том и порешили.
— А Патрик знает? — невольно воскликнул Никита.
— Не понял? — Дед вскинул брови.
И внук прикусил язык.
На следующий день сразу после школы Никита поехал на ипподром. Патрик только что закончил проминку и хрумкал в своём стойле овёс. Увидев мальчика, он радостно заржал.
— Привет, — сказал Никита.
— Здравствуй, друг, — кивнув головой, ответил Патрик. — Как успехи в школе?
— Пятёрка по геометрии.
— Поздравляю. Прекрасная наука.
— Патрик, мы в Англию едем, — сообщил Никита новость.
— И ты тоже?
— Да. Петрович настоял.
— Видишь, я же говорил. — Патрик улыбнулся, показав ряд крупных белых зубов. — Он неплохой парень. И лошадь чувствует… Трусоват, правда. Но ведь жизнь такая… Зато рука у него лёгкая. Он меня не раздражает.
— Все надеются, что ты возьмешь главный приз.
— Если нужно, значит, сделаем — заявил Патрик и смешно задёргал ушами. — Покажешь мне Лондон?
— Обязательно. Как-нибудь вечером выберемся…
В это время в конюшню вошёл Петрович. Он нёс на плече седло, и выражение его лица было хмурое, сосредоточенное.
Патрик фыркнул, стукнул копытом и умолк.
— Здравствуйте, Иван Петрович, — вежливо сказал Никита.
— Здорово… — мрачно кивнул жокей.
— Спасибо, что поддержали мою кандидатуру.
— Тебе очень хочется?
— Конечно!
— А мне — нисколечко… Для тебя это прогулка. А на меня все давят — только первое место. Знаешь, какие жеребцы там будут — элита!
— Патрик не подведёт! — заверил мальчик.
— Надеюсь… — хмыкнул Иван Петрович. — Договорись с ним. Помоги советом.
— А вы откуда знаете? — растерялся Никита.
Жокей лукаво подмигнул и пошёл в свою конторку.
— Ты слышал, Патрик? Он разгадал нашу тайну!
— Нет, — скакун мотнул головой. — просто так, болтает… Понимает, конечно, что между нами контакт. Слышал, как жокеи говорят: мне лошадь на ухо нашептала. Видимо, живёт с давних пор легенда о нашей породе…
Теперь нужно кое-что пояснить, а то читатель, наверное, уже подумал, у кого-то с головой не всё в порядке: или у героя моего рассказа или у самого автора.
С Никитой Зеленковым мы подружились ещё в детском саду. Это был шустрый, озорной мальчик. Правда, его отличала одна особенность — он мог часами рассматривать какого-нибудь червяка или букашку. А если кто-то из нас ловил бабочку и отрывал у неё крылья, Никита плакал над ней горючими слезами, укорял «бандита» и хоронил насекомое со всеми подобающими в таких случаях почестями.
Дед Никиты был ветеринарным врачом, работал на ипподроме и постоянно брал с собой внука. Никита хорошо помнит, как родился Патрик. Его отец — чистокровный жеребец Патрон, мать — Рикша. У лошадников принято так давать имена жеребятам: один слог — от отца, второй — от матери. Вот и получился: Пат-рик.
Специалисты сразу признали его негодным. У жеребёнка был красивый светло-коричневый окрас, стройные ноги, гибкая шея, но его порода — узкомордая, скаковая, а у Патрика — необычайно широкий, крупный лоб.
