— Пока и запоминать — то нечего, кроме пароля.
Незаметно опустился вечер. На люстре рабочий зала зажёг свечи, а на столах масляные лампы. Они, в отличие от восковых свечей, немного коптили и пахли горелым оливковым маслом. На сцене, под блеяние волынки, запела певица, одетая в пурпурное платье. Волынщик, с пунцовым лицом, переживал вторую молодость и за это время поднаторел в музыкальном плане. Во всяком случае, после концерта на скалах акульего залива, исполнение местных музыкантов показалось, даже привлекательным.
— Стоит ожидать, что сейчас из-за кулис вынесут причиндалы тролля, — мрачно сказал Дроут, попивая недозрелое вино.
Авантюрист равнодушно пожал плечами и задал риторический вопрос, приглашая к дискуссии всех, кого не оставила равнодушным судьба гиганта гор:
— Интересно, великан их по запаху ищет или потрошит все забегаловки подряд?
В это время, на сцене произошёл конфуз: певица, при попытке взять неподъёмную, для себя, ноту, сорвалась на хрипловатый визг. Все вздрогнули, чуть не подскочив на месте. Грог с удивлением поглядел не концертные подмостки и задумчиво сказал:
— Мне эта рожа, кого-то до боли напоминает…
— Может быть — родственница? — предположил Борн.
— Точно! — согласился Авантюрист, пристально уставившись на певицу. — Она, наверное, повышает квалификацию сирен, преподавая им вокал.
Словно в подтверждение его слов, из авансцены выскочила целая толпа девушек с бутафорскими крыльями. Они пели и плясали, что-то вроде канкана, с элементами гопака. Это сильно напоминало подбадривание самого себя при колке дров: с визгом, уханьем и дёрганьем всеми конечностями — одновременно. Ночь опускалась на безумный город и товарищи стали собираться на корабль.
В эту ночь Грога посетил странный сон: гаишник на пегасе прибыл на место аварии. Слезая с крылатого коня, он задал один единственный вопрос:
— Почему?
— Чего — почему? — спросили обе ведьмы, почёсывая, после столкновения, синяки и ссадины.
Для шишек они где-то раздобыли лёд; грязный, как-будто он лежал рядом с кочегаркой. Им ведьмы обложились с ног до головы и приготовились замёрзнуть — в Пегас всё-равно не пускают…
— Почему вызвали меня? Здесь не музы столкнулись лбами, над головой особо одарённого графомана! Кстати, я именно у такого, только что был — поступил вызов на аварию у писателя. Над его головой столкнулось шесть муз — полный разгром: куда лиры, куда пассатижи, куда кнопки от пишущей машинки…
— А при чём тут пассатижи? — удивились ведьмы.
— Слесарь имел неосторожность пишущую машинку чинить… К тому же, для разборок, вам надо было затребовать тролля… Моя коня вам не товарища…
На сцене местного трактира выступали сирены, своими гнусавыми голосами зазывая посетителей в забегаловку. Они не только пели, но и плясали зажигающий канкан. От клиентов — отбоя не было. Особенно много среди них попадалось орков…
До «Зареченска» друзья добрались без приключений. Город был очень красив. Сам, может быть, он на передовые позиции архитектуры и не претендовал, но вот окрестности поселения, оставляли сильное впечатление. Даже «Нефилимские скалы», возвышающиеся огромной каменной массой на севере, не выглядели такими угрюмыми, как в районе» Северянина». Всё вокруг сверкало, сияло, но, не вызывало отторжения. Город утопал в зелени, а вдаль тянулись заливные луга, перемежаясь редкими речными заливами. Оставив «Люську» на приколе, на берег спустили самодвижущийся экипаж и телегу. Названия на них, за столь долгое путешествие, немного пообтёрлись. Подкрашивать было некогда, да и незачем. Грог с Рэндором, после долгого совещания, так ни к чему и не пришли. Надо было срочно вырабатывать план дальнейших действий, иначе они рисковали ещё долго созерцать кабацкие подмостки города. На них, репертуар, значительно уступал ключевым городам страны: как по качеству исполнению, так и по содержанию. Собственно: и то, и другое — порядком надоело. Хотелось тишины повальских пляжей, где, если и валяются пьяными, то, во всяком случае, не бегают нагишом, смущая сморщенными телами неокрепшие умы наивных обывателей. Во всяком случае, в Повалье штаны вошли в привычку, в отличие от диких степей Козлотопья. Рэндор долго сомневался, поглядывая в сторону трюма, но, Грог предупредил его вопрос, прочитал сомнения рыцаря на его лице:
— «Чёрный Посох» берём с собой. Не зря же он в нашей истории фигурирует, хоть он и выглядит логичнее, чем чёрный платок. Кого отгонишь этой тряпкой? Я сильно сомневаюсь, что золочёный вензель способен, кого-нибудь, напугать. К тому же оставлять посох на корабле — небезопасно.
