Сцепив руки, чтобы сдержать дрожь нетерпения, она рассматривала его. Роналд уже сбросил пиджак. Тонкая белоснежная ткань рубашки облегала его плечи, подчеркивая красоту развитых мускулов. Он измерил температуру воды и взбил облако дурманяще пахнущей пены. Потом выпрямился, повернулся к ней и, развязывая галстук, сказал:
– Можно нырять. Хорошая ванна – это то, что вам нужно. – Выходя, он добавил: – Отдайте мне ваши мокрые вещи. Я вижу, их нужно как следует высушить и погладить.
Дверь за ним закрылась. Мэделин охватило глубокое и необычное ощущение счастья. Отогревшись в теплой воде, она вытерлась и закуталась в уютный махровый халат, который Роналд заботливо положил на позолоченное кресло. Затем Мэделин рискнула войти в комнату. Ее босые ноги сразу же утонули в мягком ворсе пушистого ковра.
Ее губы подрагивали от волнения, глаза были широко открыты. Впервые с момента их встречи она почувствовала себя по-настоящему смущенной, точно маленькая глупая девочка. Ее тело ласкала мягкая ткань светло-голубого халата, лицо было чисто умыто, длинные черные волосы влажными прядями падали на спину.
Неужели все это на самом деле? Да, это действительно случилось, случилось с ней! Она влюбилась в Роналда Спаркса с первого взгляда! Но разве может быть, чтобы и с ним произошло то же самое?
– Мэдди. – Роналд поднялся с мягкого кожаного кресла. Его улыбка, нежный взгляд, протянутые навстречу руки развеяли все ее сомнения так же легко и быстро, как яркие лучи солнца разгоняют утренний туман.
Он уже успел переодеться в домашние брюки и черный свитер. Обняв ее, он заглянул в ее глаза так глубоко, как будто хотел увидеть душу, и осторожно поцеловал. Его поцелуй был нежным и ласковым, и Мэделин едва не вскрикнула от переполнившего ее счастья.
Она прижалась лицом к его груди, впитывая всем существом своим его ласку, а он целовал ее снова и снова. Она чувствовала, как беспокойно бьется его сердце, как все больше напрягается его тело, но вот он внезапно оторвался от нее и заговорщически улыбнулся.
– Я обещал, моя желанная, сначала накормить тебя. – Роналд подошел к двери и нажал на кнопку. – А пока мы будем ужинать, ты расскажешь о себе. Я хочу знать все о твоем прошлом.
Он усадил ее за изысканно сервированный стол в глубине алькова. Мэделин восхитилась изящным старинным фарфором и изысканными серебряными приборами – настоящими произведениями ювелира. Роналд налил в ее бокал шампанского. В дверях появился величавый, преисполненный достоинства официант. В тишине он торжественно проследовал через комнату, держа в руках что-то, прикрытое салфеткой. Его лицо было непроницаемо.
– Лучшая жареная рыба во всем Лондоне. Так, по крайней мере, меня уверяли, – усмехнулся Роналд.
Мэделин в ответ звонко расхохоталась. Выложив рыбу на великолепную фарфоровую тарелку, она, ничуть не стесняясь, принялась есть с помощью рук, не обращая внимания на изысканные приборы. Едва она расправилась с содержимым тарелки, как перед ней тут же появилась хрустальная чаша с мороженым.
Мэделин прикрыла глаза, чувствуя себя поистине на седьмом небе: Роналд трогательно хлопотал, чтобы ее порадовать, даже позаботился доставить в этот престижный отель ее любимую, такую неаристократическую еду, только бы ей угодить.
– Ты рассказала о себе совсем немного, – заметил он, когда официант оставил их наедине за чашечкой кофе. – Но, возможно, ты и права. Главное – наше будущее. Остальное – пустяки.
Эти воспоминания так растравили душевную рану Мэделин, что, когда их машина притормозила возле дома в Челси, она чуть не плакала.
– Ты помнишь нашу первую встречу? – неожиданно для себя спросила она Роналда. – Помнишь, ты тогда говорил мне, что главное – наше будущее. Нельзя им рисковать, Рон.
Она умоляюще смотрела на него, надеясь, что услышит ласковые и обнадеживающие слова. Но он продолжал мрачно глядеть в одну точку, словно не слышал ее.
– Это в первую очередь относится к тебе. – Его голос звучал по-прежнему холодно. – Ты прекрасно знаешь, что от тебя требуется.
Роналд выключил мотор и вылез из машины, даже не взглянув на Мэделин.
Мэделин угрюмо поплелась в дом вслед за мужем. Она чувствовала, что вот-вот сорвется и наговорит глупостей. Но он сам виноват: обращается с ней, как с преступницей, и, наверное, не успокоится, пока она не упадет перед ним на колени и не станет умолять о прощении.
Она никак не ожидала, что Роналд может быть таким жестоким и надменным. Ей всегда казалось, что они понимают друг друга инстинктивно, чувствуя каждое душевное движение другого, но это было всего лишь иллюзией. Теперь она понимала, что знает о своем муже ничтожно мало.
