Сомнений никаких не было. Пиджак упал на кресло, брюки гармошкой устремились к ступням. Саймон встал на колени, сразу пытаясь взять член в рот как можно глубже. Райан наблюдал за ним, вздыхая от ласк, но тихо, будто боялся спугнуть. Когда же его пальцы коснулись сфинктера юноши, он удовлетворённо улыбнулся: тот не обманул, действительно влажный. На нежности времени было недостаточно, ведь некоторые гости уже могли заметить их внезапное отсутствие. Нагнув над столом парня, Райан пару раз прошёлся языком по складкам кожи, сильно огладив ягодицы, потом сразу приставил пенис к проходу и вошёл, не дав Саймону отдышаться. Тот ничего не сказал, покладисто выпятил зад, лишь задрав свою рубашку, закусил губу. Омега взялся за столешницу, уперевшись в неё лбом, покачиваясь от движений любовника. Акт продлился недолго. Райан как только начал толкаться, сразу стал дрочить партнёру, отчего юношу накрыло быстро, он выгнулся, застонав, вжавшись в грудь альфы. Мужчина чуть грубовато его оттолкнул, вытащил член и принялся дрочить себе, приоткрыв рот. Саймон присел на колени, помогая, тщательно обсасывая мошонку, беря в рот по очереди каждое из яичек. Райан кончил ему на щеку, и, как только разлепил глаза, стал извиняться.
- Всё нормально, - юноша улыбнулся.
Альфа обхватил его щёки и стал целовать. Долго и нежно, прижав к себе.
- Ты так изменился, Крейг, - сказал Райан, гладя любовника по шее и плечам, - если бы я знал, что Мексика так сильно на тебя повлияет, я бы отправил тебя туда раньше.
Он вновь поцеловал омегу, обняв. Они стали приводить себя в порядок. Саймон улыбался, молча смотря на партнёра. А комок внутри, который начал раскатываться ещё раньше, теперь превратился в гигантскую сферу, душащую и сильно давящую на стенки гортани, живот и кишки. Юноша понимал, что все мысли вьются по спирали, и та идея о том, чтобы всё рассказать, хоть и показалась изначально здравой и рассудительной, но потом, когда Райан взял его за руку и вернулся очень довольный на приём, просто ударила под дых. Сделалось дурно только от перспективы. Как Гловер отреагирует? Саймон обдумывал своё решение долго, но пришёл к выводу, что сил не хватит признаться. Лучше быть трусом, но сохранить то, что есть сейчас.
Всё чаще Райан ставил его в идиотское положение.
- Я заметил, что ты свёл родинку на бедре. Зачем?
У Саймона никогда там не было родимого пятна, поэтому вопрос ошарашил. Пришлось выкручиваться. Он улыбнулся и мягко ответил, что она начала его бесить. Мужчина пожал плечами и приставать больше не стал.
Потом альфа задал интимный вопрос, когда они выбрались с Эриком в центральный парк.
- Ты стал очень страстным, Крейг.
От этого имени уже захотелось зарыться в землю и сдохнуть в одиночестве.
- Это плохо? – Саймон неуверенно сглотнул накопившиеся во рту слюни, стараясь улыбаться.
- Вовсе нет. Мне нравится, - Райан притянул его за плечо, целуя кожу у уха. – Я чувствую себя сильным мужчиной рядом с тобой. Таких эмоций я не испытывал давно, даже рядом с Ри.
Юноша знал, что речь шла о бывшей жене альфы.
- Раньше ты как-то без особого удовольствия предавался долгим ласкам. А сейчас тебе это нравится, я вижу.
Саймон посмотрел в синие глаза.
- Может это оттого, что я люблю тебя.
- Может, - альфа склонил голову и чмокнул его в висок, - идём, Эрик сейчас утонет на водной горке.
Саймон никому не признавался в любви. Никогда. Только папе, но это любовь другого рода. Все те парни, с которыми у омеги были интрижки, не стоили даже стона удовольствия, что тут говорить о признании. Наверное, папа воспитал его с ортодоксальным уклоном, как робкую омежку из католической семьи. Он верил в любовь. Верил в притяжение запахом, в метку, которая сейчас оказалась опасной блажью, тогда как ещё двадцать лет назад для альф метка являлась самым ярким и сильным признанием в своей любви. Он полагал, что нет смысла скрывать чувства, если любишь. Но никак не ожидал, что его первая серьёзная любовь будет вот такой. Муж брата, с которым их связывает лишь театр одного актёра со стороны Саймона, как невинной жертвы авантюры близнеца. И только сейчас, желая любить и быть любимым, когда появилась пусть и чужая семья, захотелось жить. По-настоящему. Но мысль о будущем не отпускала. Что будет с Саймоном, если Райан всё узнает? Вряд ли он простит и сразу возьмёт под своё крыло. Можно было сбежать и забыть всё, как страшный сон, но бежать-то и не хотелось как раз.
Саймон закрыл дверь в комнату близнеца и рухнул на кровать, подгребая к себе подушку. Жалость к себе превысила все лимиты. Надо было выплакаться. Он уткнулся носом в ткань и заревел так горько, что самому не верилось. Моментами всхлипывал, успокаивался, утерев слёзы, сев, а потом опять падал и ревел, боясь выйти из комнаты. Чувствовал себя истеричной омежкой перед течкой. Саймон устал просыпаться с мыслью, что надо всё рассказать, а засыпать – что говорить никак нельзя.
Дверь приоткрылась и вошёл слуга. Юноша поднял голову и застыл. Мальчик остановился в проёме, не шевелясь.
- Что ты хотел? – спокойно спросил Саймон, садясь и вытирая слёзы со щёк.
