Флинн не тратил время на раздевание. Он в считанные секунды стянул с меня брюки, бросив их на пол, куда они приземлились с глухим звуком. Моя рубашка была снята через голову, обнажив лифчик. Используя только одну руку, Флинн расстегнул его, как профессионал. В то время как многие мужчины испытывали затруднения с этой задачей, у него не возникло никаких проблем. Как только мои груди были свободны, он взял одну из них в руки и, наклонившись, втянул сосок.
Мое тело задрожало от волны интенсивного наслаждения, прокатившейся по телу. Я застонала и попросила его глубоким, охрипшим голосом.
— Ты нужен мне внутри, — сказала я, чувствуя, что едва могла дышать. — Сейчас.
Мне не нужны были прелюдии, я не хотела ничего такого. У меня был приступ зверского прилива похоти. Мое тело жаждало его, и мне нужно было почувствовать его член внутри себя. А судя по его взглядам, это все, чего хотел и он.
Нависнув надо мной и прижав член к моему входу, он пристально смотрел мне в глаза, а затем раскрыл и заполнил меня, от чего мы оба вздрогнули в абсолютном блаженстве.
— Я люблю тебя, Эйва, — сказал он, выходя только для того, чтобы погрузиться в меня вновь. — Я так сильно тебя люблю.
— Я тоже люблю тебя, Флинн. — Это было странное ощущение. Не только называть его по имени, но и признавать, что да, я любила его. Не могла. Но любила.
— Даже после всего, через что мы прошли? — спросил он, недоверчиво посмотрев на меня.
— Да, даже после всего, через что мы прошли, — сказала я, закусив губу и простонав, когда он продолжил трахать меня, медленно и нежно.
Его взмокшие волосы упали ему на глаза, загораживая их от меня, поэтому я дотянулась и убрала волосы. Его глаза были такие прекрасные, такие честные. Было тяжело поверить, что я смотрела в глаза убийцы. Он казался таким ласковым и нежным. Я видела, как сильно он любил только по тому, как он смотрел на меня.
Это невозможно было увязать со всеми фактами, что я о нем знала. Я знала, что он бы опасным человеком. Беспощадным мужчиной. Но видела и другую его сторону, я видела теплоту и нежность, когда он смотрел на меня, зачастую наполняя меня изнутри бабочками. Потому что знала, этот взгляд непосредственно предназначался мне, он не смотрел так ни на кого, кроме меня. И когда наши тела продолжили двигаться вместе в нашем собственном идеальном ритме, я почувствовала столь глубокую связь с ним. Это было невероятно, ничего подобного я не испытывала раньше с мужчиной.
Ускорив темп, он поцеловал меня в шею. Я крепко обхватила его тело ногами, притянув его ближе, когда почувствовала, как во мне начал зарождаться оргазм. Теперь я безудержно сжималась вокруг его члена, и все ощущалось просто настолько чертовски здорово. Я поняла, что это был не просто трах. Мы занимались любовью. Это было гораздо интенсивнее — более связывающе. И я не могла вдоволь насытиться им.
Я подумала, что таким и должен был быть секс. По иронии судьбы, я впервые испытала это с мужчиной, который должен был быть моим заклятым врагом, но это были мы. Наши тела были одним целым, целуясь, прикасаясь и соединяясь.
Он взял мои руки в свою, прижав их к нелепому покрывалу, целуя меня и вколачиваясь в меня глубже и быстрее. Его дыхание стало рваным, как и мое, и я поняла, что он кончит во мне в любой момент. Одно только представление его, заполняющего меня своей теплой, липкой спермой, заставило пальчики моих ног подогнуться, а мое тело извиваться под ним.
— Черт возьми, милая, да, кончи для меня, детка, — требовал он, его голос был серьезным и безрассудным. — Кончи для меня. Я хочу, чтобы ты почувствовала себя чертовски хорошо.
Флинн был мужчиной, который, как ни странно, ставил мое удовольствие выше своего. И как бы тяжело для него порой ни было контролировать себя, он справлялся. Он ждал, когда наслаждение пронесется по моему телу, заставив меня дико извиваться под ним. Я выкрикивала его имя, впиваясь ногтями ему в кожу, прося его позволить отпустить себя. Он крепко стиснул челюсть, вколачиваясь глубоко в меня, и кончая, выпустил низкий стон. И тогда я кончила вместе с ним. Мое тело достигло пика от его удовольствия, наслаждаясь каждым ощущением, каждым прикосновением, и тем, как он смотрел на меня.
Я любила это. Любила каждую минуту этого момента и не хотела, чтобы он когда-нибудь заканчивался.
— Я люблю тебя, Флинн, — сказала я. — Боже, я люблю тебя.
Он рухнул на меня. Мы были чересчур истощенными, но ему удавалось держать голову достаточно долго, чтобы целовать меня.
— Я тоже люблю тебя, Эйва.
Как только наслаждение утихло, я вспомнила реальность нашей ситуации и готова была расплакаться. Но когда Флинн притянул меня к своей груди и заключил в объятия, я снова забыла обо всем. Потому что в его руках — руках моего заклятого врага — я чувствовала себя безопаснее, чем когда-либо за всю свою жизнь.
23