После совместного душа, я одолжил ей свои боксеры и старую футболку, слишком большую для нее. Она свисала у нее с плеча и доходила до колен, но в данный момент этого было достаточно. И она выглядела невероятно чертовски сексуально. Впрочем, она могла бы носить мешок из-под картошки, и я нашел бы ее чертовски сексуальной.
— Не покидай номер, ты поняла? — сказал я ей. — Ни по какой-либо гребаной причине. Я не хочу, чтобы во время моего отсутствия ты подвергала себя опасности.
— Думаешь, я собираюсь прогуливаться по городу в таком виде? — спросила она, указывая на свой прикид. — Флинн, у меня есть принципы.
Я покачал головой и улыбнулся.
— Просто стараюсь предпринять все меры предосторожности для перестраховки, — сказал я. — Я постараюсь вернуться через час.
— А что, если не вернешься? — спросила она меня.
— Вернусь.
Она прикусила губу и села на кровать. Я мог сказать, что она не была уверена насчет этого столь же сильно, как и я. Не то чтобы я мог ее винить. Она понятия не имела, что происходило, и, вероятно, боялась быть снова похищенной. За это я тоже не мог ее винить. Все это было для нее в новинку, и я бы беспокоился, если бы она не боялась, по крайней мере, хоть немного. Когда она посмотрела мне в глаза, я увидел, что часть ее беспокойства предназначалась мне. У нее не было никакого гребаного понятия насчет того, кем был Колин, на что он был способен. Могла ли она доверять ему?
Я подошел к ней, приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза.
— Послушай меня, милая. Я обещаю, — сказал я. — А я держу свои обещания. Я ухожу и хочу, чтобы ты оставалась в безопасности, ясно?
— Ясно, — сказала она.
Я не сдержался и улыбнулся россыпи веснушек, которые усыпали ее нос. Я знал, моя Эйва не была ребенком, учитывая все обстоятельства, она скорее была прелестной хулиганкой. Но иногда, глядя на ее бледное лицо, покрытые веснушками щечки и ярко-зеленые глаза, трудно было поверить, что она была кем угодно, но только не невинной девочкой. Она была той, кого я был обязан защищать.
Но не ребенком. Она была женщиной. К тому же, чертовски красивой женщиной. И с ее телосложением, можно было сказать, что она тренировалась и могла бы довольно неплохо за себя постоять. Держу пари, она надрала бы мне задницу, если бы я немного перебрал с Гиннесом. Кто знает, возможно, она смогла бы сделать это, даже если бы я был трезвым.
Я слегка улыбнулся ей, и вновь развернулся, чтобы выйти из номера, но она схватила меня за руку, заставив повернуться. Прижалась ко мне, привстав на носочки, и поцеловала — ее мягкие губы на моих. Отстранившись, она посмотрела мне в глаза, и я увидел ее беспокойство, которое ничуть не утихло.
— Пожалуйста, Флинн, будь осторожен, — нежно сказала она. — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
— Я люблю тебя, моя сладкая Эйва, — сказал я.
— Я тоже тебя люблю, Флинн.
Услышать, как она произносит мое имя (мое настоящее имя, не псевдоним, который я использовал изначально) было приятно. Конечно, это шокировало, особенно учитывая то, насколько быстро она к нему привыкла. Но я бы никогда не устал слушать свое имя, слетающее с ее сладких губ. Никогда в жизни. В каком-то смысле, я был рад, что правда выплыла наружу, и она узнала, кто я на самом деле. Узнала мое настоящее имя.
— Час, — сказала она, стоя у двери, которую я уже открыл, готовясь выйти.
— Час, — кивнув, подтвердил я.
Я оставил машину и отдал ей ключи. Я не хотел оставлять ее без шансов на побег, на тот случай, если бы все пошло наперекосяк. Возможно, русские следили за Колином или нечто подобное. Я улыбнулся ей напоследок, вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Мгновение спустя, замок гостиничной двери защелкнулся, и я улыбнулся, подумав про себя:
— Хорошая девочка.
Несмотря ни на что, я должен был убедиться, что Эйва останется живой и невредимой. Это было моим первоочередным приоритетом. И я бы, в буквальном смысле, умер, чтобы убедиться, что это так.
25
Как только Флинн скрылся из виду, я закрыла дверь на замок, и, быстро подойдя к столу, села обратно за ноутбук. Подтянув колени к груди, я улыбнулась, будучи одетой в футболку, которая пахла им. Я чувствовала себя комфортно. Даже уютно. Его запах успокоил меня. Заставил почувствовать себя в безопасности. Но что еще более важно, сделал меня счастливой.
Когда компьютер вернулся к жизни, я уже знала, что должна делать. Мне нужно было узнать имя и сделать это быстро. Я должна была удостовериться, что настоящий информатор был в безопасности, но, также, чтобы Флинна не убили, я должна была оправдать его имя. Будет достаточно трудно сдать его, и некоторая малая часть моего сознания задавалась вопросом, смогу ли я пойти на все это, но, мысль, что в итоге он станет мишенью, проникла ледяным ударом мне в сердце. По крайней мере, найдя осведомителя и оправдав Флинна, существовала бы вероятность, что он выйдет из всего этого живым и невредимым.
Пусть это не много, но это наименьшее, что я могла сделать.