Несыт оказался верен своему слову — удрал в подвал, прежде чем мы покинули контору. Глад подошел к делу с большей осмотрительностью: пристально осмотрел трупы в прихожей, обменялся с каждым словами поддержки, после чего двинулся дальше. Я хотел выбрать самостоятельно и направился к переходу у лестницы. На пересечении с прихожей мое внимание привлек могучий труп, который вчера сшиб меня с ног. Он оказался выше, чем мне запомнился, и в лучшем состоянии; вопреки естественным потерям, сложен он был крепко, мускулисто, что выдавало в нем былую физическую мощь. Широкие шрамы полосовали ему туловище и конечности, в паре мест — до костей. Мое разглядывание прервал он сам, зыркнув мне прямо в глаза и рыкнув:
— У-у-а-агх.
Я замер. Зря. Труп схватил меня за руку не слабее живца.
— Оставьте меня в покое.
— У-у-а-агх, — повторил он.
— Отпустите. Я не понимаю.
Руку мне стиснули еще сильнее. Я втуне пытался вырваться.
— Не противься, — сказал он. Голос был грубый, с замогильностью, словно он всю жизнь курил, пил и ел камни. — Возьми меня с собой.
Я проверил номер у него на шее.
— С чего бы?
— Потому что я могу сказать тебе, где найти то, что ты ищешь.
Мы собрались в старом Архиве: Глад, Несыт, я и три нагих мертвеца. Глад почтительно кивнул трупам и обратился к своему помощнику:
— Мне нужно подготовиться к поездке. Оденьте наших спутников поприличнее. Никаких гаваек.
Глад ушел. По сравнению со вчерашним комната казалась пустой и тихой. Я глянул на Несыта. Он уныло замер у гардероба.
— Что такое?
— Я с вами не еду, — сказал он ворчливо. — Глад говорит, что я не нужен. Думаю, пытается меня проучить. Что-то такое набурчал про самообладание, но он через раз говорит загадками, а через раз его вообще без толку слушать. — Троица трупов согласно застонала, их поддержка взбодрила Несыта. — И все же таланты вроде моих долго не замечать не удастся: он проведет вечер с вами и осознает, как ему меня не хватает… Без обид.
— Без всяких.
Он хлопнул в ладоши.
— Так, ну что, упакуем умирашек в рубашки?
Я разглядел наших спутников поближе. Мускулистый тип, схвативший меня за запястье, уже был мне знаком. Рядом с ним стоял высокий, безупречно сложенный и необычайно статный мертвец: свой полусъеденный нос он держал высоко, словно гордясь тем, что его выбрали, однако не сомневаясь, что иного и не предполагалось. Третий труп оказался в состоянии похуже — его, похоже, слепили воедино из кусков кожи и обломков костей; едва ли нашелся бы у него на теле хоть один квадратный дюйм не исполосованный и не истыканный. Черт лица тоже было не разобрать. Лицо всмятку, волосы клочками, глаза изранены, ни одного уха. Несыт воодушевленно уведомил меня, что этот мертвец когда-то был женщиной, и заявил, что лично участвовал в ее сборке. Затем открыл ближайший гардероб и постукал пальцем по зубам.
— Ладно. Выбор у нас один — футболка «Я друг семиокого агнца™». Обожаю этот бренд — и логотип у них классный.
Он сунул три футболки мне в руки и предоставил насладиться рисунком самостоятельно. Под девизом красовался маленький, но прелестно подробный ягненок с громадной головой, семью глазкам и очаровательной улыбкой.
— Вы едете, — сказал он. —
Я выбрал футболку, прилежно ее развернул, разгладил у себя на груди и затем подошел к первому трупу.
— Поднимите руки, пожалуйста.
Труп со вздернутым носом уставился на меня высокомерно, однако руки продолжил держать по швам.
— Так-так, — осклабился Несыт. — Вы не говорите на мертвецком?
— Помню лишь самую малость.
Он недовольно хмыкнул, схватил футболку и залился долгим, громким стенанием с разнообразными стонами, кряхтеньем и хныками, в конце которого мертвец улыбнулся и задрал руки. Несыт повторил все то же самое, обращаясь к другим, но, добравшись до лоскутного трупа, подозвал меня. Пригнул ей голову набок и показал на шею.
— Ничего странным не кажется?
Кажется: номер был стерт.
Губы у меня запечатаны, веки прошиты нараспашку. Созданье стоит надо мной, у него длинный изогнутый кинжал с жестоко иззубренным лезвием — ритуальный нож, лезвие блистает светом.
— Больно не будет, — говорит оно, поглаживая меня по шее.
Возносит нож мне над грудью. Я раздираю губы и кричу.
Мой мир преображается. Единственная постоянная величина — каменная плита подо мной и многоглазая, многорукая тварь сверху, а все остальное изменилось. Я лежу в громадном морге. Стены и потолок — из костей и плоти. Меня окружают сотни тел, у каждого свой мучитель с церемониальным ножом. В воздухе душно от криков. Неумолчный, тошнотворный звук металла, рубящего мягкие ткани. Пылают огни, куда летит отсеченная плоть. Пол омыт кровью.
— Вообще-то я соврал, — говорит стоящее надо мной созданье. — Больно
