Его вопрос выдернул меня из будущего в настоящее. Я осознал грубую ткань под собой, два тела впереди и свет высокого солнца, гул двигателя.
— Они в багажнике.
— Я не видел, как ты их туда клал.
— Ты, драть его, не смотрел.
— Смотрел. Просто не помню.
— Твоя категория четыре за мной наблюдает. Спроси его.
Смерть одновременно повернулся ко мне, выжал газ и свернул на объездную дорогу.
— Это правда? — спросил он.
— Да, — ответил я быстро. Он вновь уставился на дорогу, сбросил скорость, резко крутнул руль влево и едва увернулся от фургона с мороженым на внутренней полосе.
Вообще-то я тоже не помнил.
Игла температурной шкалы ушла в красную зону. Клубы пара вились из-под капота, шептали, свистели, шипели. Едкая вонь проникла в салон. Мотор все еще работал вхолостую.
— «Метро», — сказал Раздор осуждающе. — Долбаная херня, а не машина.
Смерть заглушил двигатель.
— Она привезла нас куда надо.
— Говна кусок.
Он выбрался наружу и пнул переднее колесо. Дважды. После чего постучал по капоту, оставив на нем несколько неглубоких вмятин. Ненадолго успокоившись, взялся нападать на задний бампер.
— Вернись-ка внутрь. Наши клиенты появятся с минуты на минуту.
Раздор капитулировал и обиженно занял свое место.
Мы встали у ворот на краю зеленого поля. Перед нами был склон, спускавшийся в низину, и купа деревьев. Справа, на кромке низины и на одном уровне с машиной тянулся, докуда хватало взгляда, темный лес. У меня в уме откуда-то возникли слова «Кабаний холм». Я когда-то привозил сюда Эми. Мы попеременно разговаривали и тискались, покуда не запотели стекла в машине.
— Сколько их? — спросил я.
— Двое, — ответил Смерть. — Мужчина и женщина.
Он рассказал, что женщине сорок два, мужчине — сорок девять. Я быстро подсчитал, что на двоих у них на шестьдесят три года жизни больше, чем досталось мне. С радостью бы поменялся с любым, лишь бы вкусить еще пятнадцать минут.
Они были знакомы девять месяцев. Работали в компании, производившей полиэкструзионные пластмассы. Он — бухгалтер, она — менеджер проектов. Когда ему было двадцать с чем-то, он хотел быть художником, но родители убедили его строить финансово перспективную карьеру. Когда
Они увлеклись друг другом прямо со знакомства. Его притягивала ее нетерпеливость. Ее — его творческий дух. Его творчество чаще всего выражалось в набросках, которые он делал с нее, в заметках, которые он писал, и в анекдотах, которые рассказывал. Ее нетерпеливость была ему знакома и тем задевала его, однако не настолько, чтобы раздражать.
Открытое, необузданное, взаимное сексуальное притяжение появилось позже.
Контора, где они оба работали, была та же, что и у нашей понедельничной клиентки, самоубийцы. Они ее толком не знали, но из приличий посетили в четверг ее похороны.
Катафалк привезли к похоронному бюро делового партнера человека, подверженного неприятностям, которого затравил в четверг Цербер. Помимо того что один из несших гроб споткнулся и чуть было не уронил свою ношу, никаких необычайных происшествий не случилось.
Седьмой ближайший друг женщины — бородач, изуродованный на ярмарке, ныне лежавший в Хранилище в Агентстве. Женщина нумеровала своих друзей по сложной системе баллов, основанной на общих чертах личности, чувстве юмора, уме, харизме, навыках общения, координации, внешности и телесной гигиене.
О паре, которая, может, заразилась во вторник, а может, и нет, не знали ни он, ни она.
— Сколько вам лет? — спросил я у Смерти.
Мы все еще сидели в салоне. Прошло полчаса с тех пор, как мы остановили машину, и я пытался занять время трепом. Раздор ковырялся в зубах швейцарским армейским ножиком.
— Этот вопрос лишен для меня смысла, — ответил Смерть.
Двое людей приближались к нам рука об руку, мужчина широко улыбался, женщина смеялась. Их разговор происходил от нас слишком далеко, ничего не разобрать, только ритм и тон. Мужчина нес плед для пикника — тартан Черной стражи[38]. Они мимоходом, невинно, глянули на бледный «метро», направляясь к темному лесу, и, преодолевая перелаз, отпустили руки друг друга. Он перебрался первым, затем помог ей. Она, похоже, не возражала: солнышко сияло ей меж лун-близнецов его ягодиц.
Смерть кашлянул.
— Нам придется пойти за ними.
Они шагали в пятидесяти ярдах перед нами. У мужчины были седые волосы средней длины, жесткие, как у старой гончей. У нее — светлые и кудрявые, как у вестхайлендского терьера. Он держал себя в приличной форме для почти пятидесятилетнего человека, который ведет сидячий образ жизни, ест, пьет и слишком много курит, физкультурой занимается нерегулярно и имеет вяловатый разрушительный метаболизм. У нее тоже наблюдался избыток веса.
Раздор достал мешок из багажника и поднес к уху.
— Слышу, как у них челюсти щелкают. Унюхали еду небось.
— Муравьи не могут нюхать, — сказал я ему. — Они посредством химического следа находят… — Я оборвал себя, осознав, что говорю лишнее.
