Снаружи Агентство почти не изменилось. С моего последнего визита прошло немало времени, но, вопреки зловещему желтому сиянию уличных фонарей, здание разочаровывало по-прежнему. Обычная двухэтажная постройка в конце непримечательной террасы, с одного бока — тихая дорога, с другого — луг. Внутреннее значение этого дома делало его особенным: в этом обыденном месте, в это историческое время четыре всадника Апокалипсиса претворяли в жизнь свои планы на человечество.
Моя координация движений за годы улучшилась — от комических ковыляний трупа до почти жизнеподобной легкости, — но относился я к этому месту настороженно и потому споткнулся на ступеньках перед парадным входом и постучал — ненамеренно — головой. Когда дверь отворилась, я все еще тер череп.
— Чего вам надо?
Я вскинул взгляд и увидел коренастого бородача, который, вопреки вечернему холоду, был обут в открытые сандалии, шорты-бермуды и гавайку. Впрочем, все это оказалось не главной его отличительной чертой: почти все видимое пространство его тела было исшито хирургическими нитками и скреплено скотчем; один глаз затек кровью и смотрел на меня со странной смесью враждебности и тупости, но глазу этому повезло все же больше, чем второму, которого было не видать совсем.
— Я пришел встретиться со Смертью, — ответил я.
— Извините, мест нет.
Без всяких дальнейших объяснений он захлопнул дверь у меня перед носом, попав точно по переносице. До боли мне не было дела, но пренебрежение не понравилось. Я постучал еще раз, теперь уже кулаком.
— Думаете, я дурак? Я вам уже сказал…
— Я не клиент, — перебил его я.
Это его смутило. Одинокий глаз пялился на меня сколько-то, бородач жевал нижнюю губу, словно размышляя, удрать ему или вышвырнуть меня на улицу.
— Так и кто вы?
— Никто особенный. Я тут когда-то работал, давно. Смерть вчера навестил меня, и… — Я умолк, вглядываясь в черты бородача. — Мы не знакомы?
— Нет. — Он отмахнулся от вопроса, а затем таинственно улыбнулся. — Я теперь другой. Мне сделали пересадку мозга. Пожертвование от одного трупца из Хранилища. — Он посторонился. — Ну, зайдете, что ли, или будете глазами хлопать, как жмурик?
Развеселившись от собственного остроумия, он громко хохотал по меньшей мере десять секунд.
Я вошел в прихожую. Из комнаты слева гремела оглушительная музыка. Песня — «Сёрфим США», из чего я сделал вывод, что кто-то в здании фанатеет по «Пляжным мальчикам»[51]. Еще примечательнее оказалось другое: коридор полнился резким смрадом разлагающейся плоти и оравой трупов. Они стояли и тупо таращились в стены, словно разом решили, что этот коридор будет им вечной усыпальницей. Кое-кто тихонько постанывал, некоторые скребли покрашенные стены. Большинство же помалкивало и не двигалось.
Мой спутник повернулся ко мне.
— Говорю же, мест нет.
— Что они здесь делают?
— Готовятся к Воссоединению.
В этом месте мой интеллект отказал мне.
— Не понимаю.
— Конечно. Вы же не умный, как я. Но у меня нет времени объяснять… Сюда.
Он скользнул сквозь толпу, раздвигая мертвецов, как стебли кукурузы. Один упрямый отказался подвинуться — и принял от бородача удар локтем, вследствие чего рухнул на пол. Я остановился помочь ему. Он оказался рослым, хорошо сохранившимся и несколько зловредным по виду.
— Извините, — сказал я.
Он уставился на меня, но не откликнулся.
Я шел за своим провожатым по коридору, мимо мест, которые помнил со времен своей краткой службы подмастерьем: столовая, Архив, лестница на второй этаж и переход, ведший к моему обиталищу. Повсюду толпились мертвецы. Я не мог взять в толк, чего их здесь столько.
Мы прибыли к конторе. Здесь мертвецов было поменьше, но по крайней мере пара десятков занимала пространство между столами, стульями и конторскими шкафами. Мой спутник бросил меня и протолкался обратно. Исчез в столовой, а через миг «Пляжных мальчиков» оборвали на полуаккорде. Я прислушался к тихому бормотанью стонавших мертвецов — и поверх этого лепета разобрал знакомый голос.
— …похоже, считает, что это ходячий-отщепенец. Мор думает, что за этим стоит Хозяин, но я сомневаюсь, что он стал бы возиться с частностями —
Двое мертвецов, стоявших у окна, двинулись на меня. Гроб я покинул уже довольно давно, и их суетливая походка вразвалочку меня встревожила; однако они, похоже, просто давали дорогу Смерти. Тот возник из-за чрезвычайно гнилостного трупа, сжимая в кулаке маленький мобильник-«раскладушку». Завидев меня, расплылся в меланхолической улыбке.
