Он до сих пор чувствовал себя виноватым, что притащил Мишель к местному жителю и рассказал ей правду. Он думал, что поступает правильно, что Мишель должна каким-то образом голубокожему помочь, ведь он лежал в состоянии овоща несколько часов. Но когда всё вскрылось, и они поговорили, его спаситель просто исчез, сбежав через окно.
А Мишель ушла домой, всем своим видом напоминая оживший труп.
С тех пор они особенно не виделись. Хотя иногда Робин Шорт наблюдал за ней издалека, но подойти боялся. А сейчас вот сам председатель прислал его к ней по важному делу…
— Ты сменил место работы? — Мишель кивнула на его форму.
— Да, — проговорил парень, стараясь выглядеть беспечным. — Как раз старый почтовый работник ушел на пенсию. Так что досталась непыльная работка…
Воцарилось неловкое молчание, и Мишель собралась вежливо поблагодарить Робина и попрощаться, как вдруг он поднял на нее уже совершенно серьезный взгляд и приглушенно проговорил:
— А ОН не приходил?
Мишель вздрогнула, сразу же поняв, о ком идет речь. Её глаза в ужасе расширились, словно говорить об Иноу было чуть ли не святотатством, и собралась возмутиться, но в этот момент почувствовала накатившее вдруг острое желание выговориться. Хоть кому-то…
Робин удивился просьбе Мишель зайти в дом и попить чаю. Но не отказался.
Сбросил с себя легкую куртку и повесил в прихожей, после чего вымыл руки и вошел в кухню.
Мишель разливала кипяток по чашкам, выставляя в центр стола вазочку с печеньем и конфетами. Робин невольно усмехнулся, хоть улыбка вышла несколько печальной: его никто не звал на посиделки ещё с тех самых пор, как умерла мать.
Присели на стулья. Парень сделал глоток, а Мишель задумчиво опустила голову, словно подбирая слова.
Робин не выдержал долгого ожидания и спросил сам:
— Что вас тревожит? Я хочу вам помочь…
Она посмотрела на него с легким удивлением, словно забыла о том, что сейчас здесь не одна, а потом тяжело выдохнула.
— Да, мне нужно… мне нужен совет или… пинок, даже не знаю, как правильно назвать, — она горько усмехнулась. — Я, кажется, схожу с ума…
Робин набрался терпения, а для ещё большей внимательности сгрёб рукой с десяток печений и начал есть.
— Я скажу сейчас безумные вещи, — начала Мишель, немного настороженно поглядывая на парня. — И я действительно чувствую себя умалишенной, думая так. — Сцепила руки в замок. — Иногда мне безумно хочется…. ЕГО вернуть…
Мишель понимала, что поступает глупо, рассказывая совершенно незнакомому парню свои личные переживания, но остановиться не могла. Ей казалось, что если она не поделиться своими чувствами хоть с кем-то, то просто падёт жертвой сердечного приступа…
Рассказывала о том, каким «Ян» был добрым, чутким, внимательным и нежным. Как много он сделал для детей, подарил им всем надежду на счастье…
— Я понимаю, что это была ложь! — шептала Мишель отчаянно, до крови прикусывая губу. — Это существо, этот… некто… он просто использовал меня, чтобы пробраться в поселение…
Замолчала, подбирая слова, но неожиданно подал голос Робин Шорт.
— Вы хоть сами верите в то, что говорите? — горько усмехнулся он. — Вы действительно ЕГО называете обманщиком? А может посмотрим правде в глаза?
Мишель недоуменно уставилась на парня, не совсем понимая, к чему он клонит.
— Они другие, — начал он, и его взгляд стал вдруг каким-то мечтательным. — Они не такие испорченные, как мы, я это знаю…
— Откуда? — нетерпеливо перебила его Мишель, чувствуя, что сердце начинает колотиться сильнее. — Откуда столько уверенности?
— Знаю! — резковато произнес Робин. — Я жил в полном, извините, дерьме, и не знал, что бывает иначе. Отец безбожно пил, потом избивал мать. Это происходило ещё во время полёта сюда. Доктор Флетчер его прикрывал, они с ним дружили… Я был ещё мал, но помню, как мать без конца мазала заживляющими кремами синяки. Отец не угомонился даже здесь, хотя я так надеялся, что работа в колонии его исправит… — Робин горько усмехнулся. — Потом он начал поколачивать и меня, когда я вступался за мать. Меня это достало, я часто не приходил домой, пропускал школу. И всем вокруг было на это глубоко плевать! Учителя катали на меня заявления, а отец всё чаще поднимал руку… Честно, я был рад, когда он загнулся… — Робин выдохнул и замолчал, скривившись от нахлынувшей душевной боли, а у Мишель от сострадания сжалось сердце. Она и представить себе не могла, что буквально под боком чей-то ребенок мог проживать настолько непростую жизнь…
— А потом у меня обнаружили рак… — продолжил парень ещё более тихо, так и не подняв глаз. — Последняя стадия, безнадёга и смерть… Мне было очень обидно: почему я? Почему у других и семьи нормальные, и здоровье в порядке? Именно тогда я начал ненавидеть окружающих… Когда лежал в больнице, меня никто не навестил: ни одноклассники, ни соседи… Короче, всем было фиолетово, умру я сегодня или через пару дней…
