Несколько мгновений все рассматривали друг друга, пока до папеньки не дошло, что они с наложницей уселись не по чину.
— Матушка! Я вернулся! — вскричал генерал и подскочил к матриарху. — Я так рад тебя видеть в добром здравии! Прости, что не пришел сам, тут…
Бабушка махнула рукой, и я подкатила кресло к освобожденному отцом стулу. Наложница Нин медленно поднялась и отошла в сторону, ища глазами, где бы присесть. Второй брат понятливо перебежал на сторону первого — там был еще стул. Наложница важно уселась на освободившееся место, а я подумала, что следует прямо сейчас устанавливать границы дозволенного в межличностном общении.
Тем временем бабушка, при поддержке генерала, умостилась в главном кресле, подозвала меня к себе и указала встать за ее спиной, чем повергла в шок всех присутствующих. Момо Го встала рядом. Представление можно начинать. Первый пошел!
Ну что сказать? Встреча прошла предсказуемо напряженно: родне явно не понравилось мое положение при матриархе, а то, что им приходилось кланяться (фактически) и мне тоже, вообще выбесило, особенно наложницу Нин. Но бабуля была улыбчива, растроганно пустила слезу при взгляде на внуков и правнучку, слушала речь сына со вниманием, одарила невесток захваченными момо Го нефритовыми браслетами и примерно через час дала понять, что устала и пора расходиться.
Генерал сдерживался, как мог (бедолага!), когда я покатила кресло матриарха на улицу, но спросил довольно мягким тоном:
— Матушка, Вы разве не останетесь на завтрак? И куда направилась ты, Чень Ю?
Я спокойно развернулась и, поклонившись, ответствовала — за себя и за того парня, то бишь, бабулю:
— Мы с бабушкой уже позавтракали, теперь ей нужно отдохнуть согласно рекомендациям лекаря, уже давно она предпочитает делать это в беседке Бамбукового павильона. Поэтому я отвезу ее туда как можно скорее. Прошу простить и позволить покинуть вас. Ничто не действует так благотворно на организм, как завтрак в кругу СЕМЬИ. Не смеем вас задерживать. Приятного аппетита!
Я не скрывала сарказм в голосе, но приглушила его кроткой улыбкой и смиренным видом (глазки в пол, головка опущена, плечиками чуть повела — я вся такая…робкая, послушная, тихая…Белый, блин, лотос!).
Бабушка с легкой улыбкой отсалютовала рукой ошеломленным потомкам (чисто королева Елизавета Вторая!), и мы скоренько покинули главный дом. О, чую, через пару часов меня точно вызовут на ковер!
Так и случилось, причем, даже раньше, чем я предположила. Второе пришествие в главный дом я совершила одна, оставив Шенек в павильоне. Точнее, за мной была прислана служанка второй госпожи, как она представилась, гордо приподняв подбородок.
— Вам следует поторопиться,
Я не стала спорить или тянуть резину, молча пошла обратно, но ускорилась так, что служанка, не привыкшая ходить быстро, неизбежно отстала где-то на половине пути, запыхавшись и спотыкаясь, пока не упала, рассадив себе ладони и коленки — судя по звуку удара и обиженному всхлипыванию, донесшемуся сзади. Я не остановилась, чтобы дождаться или помочь — много чести!
В главном павильоне присутствовали те же товарищи, только в воздухе пахло грозой.
— Вы звали, отец? — тихо спросила мрачного папеньку, снова сидящего в хозяйском кресле.
Не успел тот вымолвить слово, как на меня налетела — в прямом смысле — новоявленная мачеха.
— Ты! Вонючая девчонка, неблагодарная дрянь! Как ты посмела встать рядом со старшей госпожой этого дома! Приблуда деревенская! Дорогой, я вынуждена была кланяться этой…нахалке, и принцесса тоже! Не понимаю, как Вы можете терпеть подобное…поведение⁈ И почему старшая госпожа Гу живет в ее павильоне? Что подумает о нас принцесса Айгуль и императорский гость? Это позор для семьи!
Наложница Нин разорялась в подобном стиле еще минут пять, мужчины молчали, кривились, но останавливать мадаму не спешили, а принцесса непонимающе переводила взгляд с одного слушателя на другого: видимо, не хватало ей словарного запаса для понимания речей беснующейся мегеры.
Пока лился нескончаемый поток брани, я вспоминала часто употребляемое в ранобэ при описании похожих ситуаций понятие «землеройка» и держала лицо: уставилась в никуда над головой генерала и молчала. Возможно, такая психологическая атака и подействовала бы на кого-то типа прежней Чень Ю или Чен Юнь, но я-то — не они, слава богу!
А еще, параллельно (вернее, периферическим зрением) оценивала внешние данные женщины, сумевшей подвинуть мать предшественницы в постели генерала и, похоже, в его сердце — или голове (только…какой? Тьфу, пошлячка ты, Юля!).
