– Понятно, что виднее, – согласился тот, пряча рапорт в папку. Заявление на отпуск, что характерно, так и осталось на столе. – Да и при чем тут товарищ подполковник? Сам этим и займусь, времени у меня много. Человек – не иголка, тем более после месяца, проведенного в лечебном учреждении. Разберемся. Вы, насколько понял, в очередной отпуск уходите? Вот и отдыхайте, а я пока со всем этим разберусь. Только одна небольшая просьба: вы уж из Ростова никуда не отлучайтесь, добро? Набирайтесь сил, восстанавливайте здоровье, а там и поговорим еще раз. Гипоксия мозга и коронавирус – штука коварная, описаны случаи, когда люди даже с ума сходили и всякую чушь на полном серьезе начинали нести…
На последней фразе Степан все-таки не выдержал:
– Разрешите обратиться, товарищ майор? – Дождавшись кивка, морпех продолжил: – Вы меня в чем-то подозреваете?
– Пока – нет, – равнодушным голосом ответил Королев, мазнув по его лицу холодным взглядом. – Да и ваш непосредственный командир просил, практически настаивал, чтобы я на вас сильно не давил. Вот только у меня и свое мнение имеется. В том числе и касательно того, где вы
Пока старлей решал, что ему ответить (и стоит ли вообще что-то отвечать, поскольку чревато), произошло событие, мгновенно изменившее ситуацию. Причем изменившее весьма радикальным образом.
В дверь снова постучали. И, не дожидаясь разрешения, в помещение вошел не кто иной… как капитан госбезопасности Шохин собственной персоной. В знакомых джинсах и светлой футболке, с одного бока отчего-то перемазанной грязью и разорванной. Позади маячили подполковник Ткачев с отцом, судя по выражениям лиц, ошарашенные его появлением ничуть не меньше старлея.
Контрразведчик (тот, что из прошлого) ухмыльнулся:
– Здравия желаю, товарищи офицеры!
И, переведя взгляд на особиста (того, что из настоящего), продолжил:
– Ну, привет, внучок! Высокие у вас тут заборы, едва перелез. Даже одежку вот порвал. Да и потом побегать пришлось. А вот двери – полное дерьмо, никакой звукоизоляции, сплошной пластик. Потому краем уха и услыхал, что ты моему боевому товарищу чуть ли не угрожать вздумал. Нет, расследовать произошедшее, понятно, правильно и нужно, вот только сперва со мной пообщаешься, договорились?
– Дед… – сдавленно охнул Королев, вскакивая со стула. – Ты?! Один в один, как на старой фотке! Но ты же погиб в сорок третьем в Новороссийске?! И это… ты ж молодой совсем, моложе меня?!
– Во-первых, не погиб, а пропал без вести, – посуровев, отрезал контрразведчик, кивнув на Степана. – А во-вторых, вон и он тоже пропал – и ничего, живой, как видишь. Ну, так чего,
– Не стану, – переглянувшись с Алексеевым-старшим, кивнул комбат. – Разговаривайте. А я пока с незаконным проникновением на территорию военного объекта разберусь, поскольку шороху вы, товарищ капитан госбезопасности, навели неслабого. Неужели нельзя было как-то иначе поступить?
– Действовал по обстановке, – широко улыбнулся Шохин, подмигнув Степану. – Как и ваш пропавший и нашедшийся подчиненный. Свободны, товарищи офицеры. Дальше я уж сам. Товарищ старший лейтенант, вас это тоже касается.
– Серега… то есть, виноват, тарщ капитан, но… как?! Почему?! – не удержался старлей. – Ты ж… вы сами не хотели светиться?!
– Ситуация изменилась, – хмыкнул тот. – Кто ж мог подумать, что родной внук по моей стезе пошел? Да еще и в твоей части обосновался? Вот я и смекнул, что тебя выручать пора, покуда совсем поздно не стало. Спасибо товарищу прапорщику, подвез. А вопрос, что у тебя, Степа, на языке вертится, ты не озвучивай, не нужно.
Молча кивнув, Алексеев вместе с комбатом и отцом покинул кабинет.
Мельком подумав, что вопрос, каким образом Шохин вообще ухитрился узнать, где служит его внук, и на самом деле озвучивать не стоит. Поскольку однозначно подставит и Виктора Егоровича, и его таинственных «товарищей из органов», порой подкидывающих поисковикам нужную информацию. Значит, позавчера он не только водку от тоски глушил, но и вдумчиво проработал тот документ, что ему старый сапер распечатал. Тот самый, который его семьи касался. А потом еще и дополнительные сведения каким-то образом добыл…
