Учитывая это, любой философ или советник должен был счесть многозначительным, что второй сын и единственная дочь генерала Шэнь Гао, в свое время получившего почетную должность Командующего левым флангом на Усмиренном западе, в одно и то же утро убили человека на очень большом расстоянии друг от друга.
Сын уже делал это прежде. Дочь — нет, и никогда не ожидала этого от себя.
Что касается значения, которое следует придать такому совпадению, системы, заложенной в этой истории…
Кто может пересчитать под девятью небесами драгоценные жемчужины наблюдений, которые можно извлечь из подобных моментов? Кто осмелится сказать, что он точно знает, какую именно жемчужину нужно поднести к тому свету, который нам дан в нашем путешествии, и объявить ее настоящей?..
В конце концов, Ли-Мэй вспоминает о том стуке копыт, который она тогда услышала: она боится, что это животное ее выдаст, наведет на пещеру, если оно все еще где-то рядом.
Впрочем, этого может и не произойти. Волки, возможно, прогнали его прочь. Или убили. Ли-Мэй чувствует себя странно пассивной после того ужасного приступа деятельности: убитый ею человек лежит неподалеку, его кровь густеет на камне. Словно она исчерпала свой запас сил, способность играть дальше свою роль, помочь себе. Она может лишь ждать и смотреть, что будет дальше. Это неожиданно очень спокойное состояние.
Просто сидишь, прислонившись к стене и вытянув ноги, среди камней и костей животных, и запаха волков, и редкого хлопанья крыльев летучих мышей или птичьего крика над головой, и ждешь, кто — или что — придет за тобой. Тебе ничего не нужно делать, да и делать больше нечего. Нет смысла выходить наружу — тебя могут увидеть. Да и куда ты пойдешь отсюда или даже поедешь верхом, — одна? У тебя нет нужной одежды, нет еды, и где-то там волки…
Поэтому Шэнь Ли-Мэй до странности спокойна, когда слышит, как кто-то входит в пещеру по туннелю. Она поднимает глаза, но не встает и не пытается спрятаться. Зато держит в руке свой погнутый нож.
Мешаг входит, выпрямляется и оглядывается вокруг. Ли-Мэй видит, как он осознает, что произошло. Она пристально всматривается в него, хотя совершенно уверена, что это не новый обман.
Он опускается на колени рядом с лежащим человеком. Ли-Мэй видит, что Мешаг старается не задеть кровь на полу пещеры. Потом встает и идет к ней. Она смотрит ему в глаза.
— Это был шаман? — спрашивает Ли-Мэй, хотя уже знает ответ.
Мешаг коротко кивает.
— Он сделал себя почти точно похожим на тебя. Но не сказал ни слова. Он вел меня наружу, когда я… — Она не договаривает.
— Что было не мной?
Она встает, перед тем как ответить. Отряхивает штаны и тунику от каменной пыли. Видит, что еще они испачканы кровью. Ее так легко не стряхнуть.
— Его глаза, — отвечает Шэнь Ли-Мэй. — Его… твои не могли бы так блестеть. — Она гадает, не ранит ли его такой ответ. То, что он подразумевает.
Но Мешаг, похоже, улыбается. Она почти уверена, что видит улыбку, но потом это выражение исчезает. Он говорит:
— Я знаю. Я видел свои глаза в воде. В… лужах? Правильное слово?
— Да, в лужах. Они у тебя такие с тех пор, как с тобой случилось… это?
Глупый вопрос, но он лишь снова кивает:
— Да, с тех пор. Мои глаза мертвые.
— Нет, не мертвые! — с неожиданной силой возражает она. Он кажется удивленным. Ли-Мэй сама удивляется. — Твои глаза черные, но они не… ты не мертвый!
На этот раз улыбки нет.
— Нет. Но слишком близко к чему-то другому, — отвечает он. — До того, как Шан… как Шэньдай пришел. В тот день.
В тот день…
— И именно твой брат?..
— Да.
— Ты это точно знаешь?
— Я это знаю.
— А этот? — она показывает на тело. — Его послал он?
Неожиданно Мешаг качает головой. А она уже думала, что начала понимать.
— Нет. Слишком быстро. Я думаю, он увидел меня, когда я пошел искать коня. Или раньше, когда мы сюда пришли.
— Он увидел возможность меня захватить?
— Для себя или ради награды, может быть. Он меня узнал. Знал, кто я. Ему могло подсказать наблюдение за волками. Потом он потратил время на то, чтобы сотворить заклинание превращения.
Ли-Мэй усиленно соображает.
— Он мог просто войти и схватить меня, когда ты ушел? Нет?
Мешаг обдумывает это.
— Да. Наверное, он хотел отвести тебя к ним. Может, боялся, что ты убьешь себя, поэтому он изменился.
Она прочищает горло. У нее болит рука.
— Теперь нужно уходить, — говорит он.
— А с ним что?
Мешаг кажется удивленным. Показывает на разбросанные вокруг кости:
— Оставим волкам. Так мы всегда делаем… — Он молчит и кажется несколько смущенным. Потом говорит: — Было хорошо убить этого человека. Было очень… отвага? Такое слово?
Ли-Мэй вздыхает:
— Отважно. Наверное, это нужное слово.
Он снова колеблется. Делает скованный жест рукой:
— Ты видела, что в следующей пещере?
— Коней? Видела. Дальше не ходила. Я не чувствовала себя… отважной.
— Нет, — он качает головой. — Это правильно. Не надо ходить. Только для священников. Для тех, кто ходит к духам. Очень старые. Но ты видела последнего коня? Наверху?
— Видела.
Он смотрит на нее и, кажется, принимает решение:
— Пойдем. Мы сделаем одну вещь, потом уйдем.
