— Вы, сын Шэнь Гао! Вы слишком важны. Почему я здесь, как вы считаете?
— Из-за… из-за коней?
Медленная улыбка, мед, чтобы подсластить напиток. Рука, сверкающая кольцами, прикоснулась к его ноге без обуви, которую он осторожно прижимал к боковине паланкина.
— Разрешаю вам считать, что только из-за них. Но подумайте над тем, что я сказала. Буду разочарована, если вы окажетесь не умным. Или вам не хватит решительности…
Пальцы пошевелились. Он сказал, с некоторым отчаянием:
— Высокочтимая госпожа, вы не хотите этих коней?
— Десять из них, — быстро ответила она. — Если вы захотите сделать мне подарок в награду за компанию на этой дороге и очищенные для вас личи. Я хочу обучить их танцам. Мне говорили, что это возможно. Но что мне делать с большим количеством? Вести их на войну?
— Тогда… тогда наверняка император? Я отдам сардийцев непосредственно Сыну Неба.
— Вам действительно хочется от них избавиться, да? Нет. Подумайте, Шэнь Тай. Наш прославленный император не может быть в долгу перед своим подданным. Долг повелевает ему проявить наивысшую щедрость. Ему придется возвратить вам больше, чем вы ему подарите, или покрыть себя позором в глазах всего света. Вы владеете б
Тай вдруг пожалел, что не повернул на юг. Сейчас бы он ехал домой по знакомой дороге. Ведь не все люди должны слышать десять тысяч шумов, видеть клубы пыли, участвовать в дворцовой борьбе, в управлении миром?
Он закрыл глаза. Не самое мудрое решение. Ее ступня немедленно шевельнулась, словно она этого ждала. Пальцы ноги согнулись у него на бедре. Если они продвинутся еще чуть дальше… Тай быстро открыл глаза.
— Вы когда-нибудь занимались любовью в паланкине? — простодушно спросила Вэнь Цзянь. Ее огромные глаза под идеальными, нарисованными бровями смотрели прямо в его глаза. — Это можно устроить. — Она пошевелила ножкой.
У Тая непроизвольно вырвался какой-то звук.
Прямота. Он уже решил придерживаться этого.
— Моя госпожа, — сказал он, — вы заставляете сильно биться мое сердце. У меня во рту пересохло от желания. Я понимаю, что вы играете со мной, как кошка, а я всего лишь хочу выразить почтение вам и императору.
Снова улыбка:
— Вы понимаете, что я… играю, правда?
Он кивнул, слишком поспешно.
— И это моя единственная цель, вы так решили?
Он уставился на нее, не способный говорить.
— Бедняга! Вам поможет личи? От сухости…
Тай рассмеялся, не сумев сдержаться. Выражение ее лица было воплощением озорства. Секунду назад она деловито объясняла ему дела империи и мира, а теперь наслаждается своей красотой и властью, которую та дает ей.
Цзянь взяла и очистила еще один плод, не дожидаясь его ответа. Протянула ему. Их пальцы соприкоснулись. Она сказала тихо:
— Я вам уже говорила, что император, да живет он вечно и в радости, знает, что я здесь. Знает, что вы со мной. Он спросит у меня в Ма-вае, проявляли ли вы уважение, и я скажу ему, что проявляли, потому что это правда. Теперь вам легче?
Тай много кивал головой и встряхивал ею за время их встречи. И опять кивнул.
Она продолжала:
— Я приказала, чтобы семье вашего солдата выплатили компенсацию. Мой помощник управляющего получил распоряжение это сделать до того, как он займется своими делами и покончит с собой.
Он уже забыл об этом. Тай откашлялся.
— Могу ли я просить, милостивая госпожа, оставить жизнь управляющему? Уцзянь Нин, мой солдат, и моя телохранительница… оба проявили агрессивность, защищая меня и моего коня.
Она снова выгнула брови:
— Просить вы можете. Но я не согласна. Этим утром все сделали неправильно. Это плохо отразится на мне и на троне. — Она выбрала следующий фрукт. — Очень скоро мы доберемся до того места, где нас ожидает карета, ваш конь и ваши спутники. Вы поедете в Ма-вай, сопровождая меня. Мне нравится паланкин, но не для долгих путешествий. А вам он понравился?
Тай опять кивнул. Потом спросил:
— Высокочтимая госпожа… Мне кажется, мне понравилось бы находиться в любом месте, где находитесь вы.
Неторопливая улыбка, казалось, выражает искреннее удовольствие (хоть он и не мог быть в этом до конца уверен).
— У вас достаточно льстивый язык, Шэнь Тай. Как я уже говорила, возможно, вы выживите во дворце.
— Вы мне поможете? — спросил Тай.
Он не знал, что собирается это сказать.
Выражение ее лица изменилось. Она посмотрела на него.
— Не знаю, — ответила Вэнь Цзянь.
Вскоре они остановились в том месте, где — когда раздвинули желтые занавески — он увидел действительно поджидающую их карету. На ней тоже были великолепные перья зимородка.
Рядом с ней на дороге (уже не на имперской, она свернули с нее на северо-восток) Тай увидел Цяна, Сун и своих солдат на конях, и беспокойного, великолепного Динлала.
Он дал своему коню личи, чтобы попросить прощения, и сел в седло.
