Кроучер и Тилли хотят сбежать из школы, где всё им так ненавистно. Но удастся ли побег двум отважным ребятам, ведь расплата за поимку может оказаться очень высока. Выше они смогут заплатить. …Рассказ из антологии «Детские игры».
Энергичными движениями Бэмбраф принялся заводить будильник. В глубине души он не исключал, что в назначенный час Кроучер и Тилли могут вдруг заартачиться. В последний раз, когда кто-то попытался было сбежать из интерната, ему устроили экзекуцию — собачьим поводком высекли (даже в комнате старшей экономки было слышно), и целый месяц не отпускали в город.
Сам Бэмбраф никуда убегать не собирался — на следующий день ему предстояло выступать третьим номером против «Кольтов» из начальной школы Уиггета, а кроме того, после этого семестра он и сам должен был перейти в школу Уиггета, правда, уже среднюю, так что для него во всей этой затее не было никакого смысла. Зато Кроучеру и Тилли предстояло еще два года проторчать в «подготовилке», прежде чем их куда-нибудь переведут. Про себя они решили, что Бэмбраф поступил как настоящий товарищ, решив ввязаться в это дело, хотя мог и уклониться, поскольку если вскроется, что он им помогал, то ему тоже несдобровать.
Будильник принадлежал Морби — его ему дала мать. Мальчик предпочитал никому не давать часы, поскольку мать не разрешала этою делать, а кроме того, он и сам не исключал такую возможность, что часы могут отобрать, если потом дознаются, какую роль он сыграл во всей этой истории с побегом.
— Не веди себя, как щенок в яслях, — сказал ему Бэмбраф. — Ты же им даже никогда не пользуешься.
— Я по нему время узнаю, — ответил Морби.
— Время можно узнать по любым часам. Или, когда понадобится, можешь у меня спрашивать, сколько сейчас времени.
— Но ты ведь не знаешь, как им пользоваться, — продолжал канючить Морби. — Там есть такая специальная ручка, а ты не знаешь, как ее заводить…
— Ну так покажи, если знаешь. Но если что-то не так скажешь, ух потом достанется тебе!
Несколько голосов в палате также заверили Морби, что ему «ух как достанется», если он вообще каким-нибудь образом сорвет намечающееся мероприятие. Кроучер и Тилли сидели на краешках своих кроватей и с робким видом слушали, как Перро и Диксон восторгались их решением бежать из школы.
Неожиданно в палату вошел мистер Хэрборд — ему надо было выключить свет — и увидел Морби, все так же стоявшего рядом с постелью Бэмбрафа с будильником в руках.
— А ну, все по постелям, — скомандовал мистер Хэрборд. — Морби, что ты там торчишь босиком и без ночной рубашки?
Морби с виноватым видом отвернулся, а Бэмбраф протянул руку и выхватил у него часы.
— Это я виноват, сэр. Попросил его вернуть мне мой будильник.
Вся палата пришла в восторг от смелости и находчивости Бэмбрафа.
— Раньше надо было о таких вещах думать, — бросил мистер Хэрборд, — а не когда время свет гасить. И тебя, Морби, это никак не оправдывает. Я тебе уже говорил насчет того, чтобы ты в полуголом виде не бегал по палате. Ты только посмотри на себя — штаны болтаются, пуговицы на пижаме расстегнуты. А ну, парень, приведи себя в порядок и марш в постель. Если еще раз в подобном виде застану тебя, получишь такой урок, который надолго тебе запомнится!
Морби уступил часы и побежал назад к своей постели. В тот момент он твердо решил присоединиться к Тилли и Кроучеру, когда те соберутся удирать.
— Ну что ты так на кровать-то плюхаешься, пружины же все растянешь! О Бог мой! — воскликнул мистер Хэрборд. — Так, все улеглись?
— Сэр, я еще зубы не почистил, — проговорил Джонсон, который вообще не отличался крепким здоровьем.
Мистер Хэрборд задержал руку у выключателя и посмотрел на часы.
— Ну так давай поживее! Слушай, Джонсон, почему у тебя всегда что-нибудь не так, а?!
— Сэр, он уже чистил зубы, чистил! — раздалось несколько голосов. Всем хотелось, чтобы мистер Джонсон поскорее ушел, и тогда они могли бы продолжить обсуждение задуманного Кроучером и Тилли плана.
— А, значит опять старые шутки вздумал шутить? — ощерился мистер Хэрборд.
— Так можно мне выйти? — спросил Джонсон.
— Можно мне выйти — что? — переспросил мистер Хэрборд, явно намекая на приставку «сэр» в конце фразы.
— Можно мне выйти в туалет? — повторил Джонсон, как-то стеснительно покачивая головой.
Раздался взрыв смеха. Мистер Хэрборд покраснел.
— Да, ты можешь выйти, — проговорил он. — А потом пятьдесят раз напишешь мне фразу: «Я не должен дерзить старшим».
— О, сэр! А как по буквам будет — «дерзить»?
— Слушай-ка, Джонсон! Еще раз повторяю: ты у меня когда-нибудь дождешься!
После того как Джонсон шмыгнул мимо него в сторону туалета, откуда через несколько секунд послышался плеск воды и звуки повторной чистки зубов, мистер Хэрборд повернулся к Бэмбрафу и сердечным тоном произнес:
— Сегодня, Бэмбраф, я буду спать спокойно. Мне почему-то кажется, что завтра у тебя получится игра что надо. Правда, я слышал, что «Уиггеты» заметно укрепили фланги, особенно в тех местах, где сами собираются идти на прорыв.
— Я знаю, сэр, — отозвался Бэмбраф. — Я сегодня отточил несколько приемов, сэр. Мистер Эдамс раскусил их планы, сэр.
