— Часто бывают такие налеты? — спросил я Акимова.
— Нет, сегодня первый раз, — ответил он, отряхивая песок с гимнастерки.
Когда я уже уехал из дивизии, НП подвергся бомбардировке девяти «юнкерсов», которые совершили три захода, обрушив на лес большое количество бомб.
Такое совпадение наводило на мысль о том, что немцы подслушивают наши телефонные разговоры. Мне приходилось сталкиваться с такими фактами еще в 54-й армии. Я решил проверить свои предположения и с этой целью договорился с командиром одной из дивизий о предстоящей, встрече. Разговор велся по телефону открытым текстом. Одновременно я послал в дивизию офицера связи с запиской, в которой отменял намеченную встречу и давал указания, как следует поступить.
В указанное по телефону время к развилке дорог, где намечалась встреча, подъехали несколько автомашин. Шоферы и прибывшие командиры вышли из них и укрылись в лесу.
Ждать пришлось недолго. Над лесом появились вражеские самолеты и сбросили на дорогу бомбы.
Штаб армии вынужден был дать специальные указания о строгом сохранении тайны в телефонных разговорах.
Бои продолжались до второй половины сентября. Нам удалось немного улучшить свои позиции.
К октябрю снова зарядили дожди. Осень вступила в свои права. Опять началась распутица. Войска армии на всем фронте перешли к обороне.
Судьба каждого военного полна неожиданных поворотов. Разве в апреле, уезжая с Ленинградского фронта, я мог предполагать, что спустя полгода снова окажусь в местах, так хорошо знакомых мне по Любаньской операции.
Но вот настала осень 1942 года, и я опять приехал к берегам Ладожского озера, а на моей рабочей карте появились врезавшиеся в память названия Липка, Лодва, Тортолово, Гайтолово.
Ставка Верховного Главнокомандования в это время приступила к разработке новой операции по прорыву блокады Ленинграда. Меня назначили заместителем командующего войсками Волховского фронта.
Говоря откровенно, я был рад такому назначению: хотелось довести до конца дело, которое не удалось осуществить прошлой зимой. Как и все советские люди, я с нетерпением ждал, когда наконец будет разорвано вражеское кольцо, сжимавшее город-герой. Мы не сомневались, что час прорыва блокады Ленинграда уже недалек.
Вся обстановка под Ленинградом настоятельно требовала активных наступательных действий наших войск. Условия жизни в городе продолжали оставаться очень тяжелыми. Водный и ледовый путь через Ладожское озеро не обеспечивал город и фронт всем необходимым. Было ясно, что так дальше продолжаться не может.
Путь мой к новому месту службы лежал через Малоярославец, где тогда стоял штаб Западного фронта. Я вылетел на самолете, который, как обычно, пилотировал летчик Маслов, очень скромный и вместе с тем смелый человек. За последние полгода мне часто приходилось летать с ним, и я высоко ценил его выдержку и летное мастерство.
На полевом аэродроме в Малоярославце крепко пожал летчику руку, пожелал успехов в его нелегкой и беспокойной работе.
Маслову нужно было сразу возвращаться обратно. Распрощавшись со мной, он залез в кабину своего По-2, надвинул очки на глаза и еще раз помахал мне рукой в кожаной перчатке. Застрекотал мотор, и маленькая легкая машина побежала по желтой осенней траве.
А примерно через месяц я узнал о гибели Маслова. Тогда он летел с генералом Пигаревичем в штаб армии. До аэродрома было уже недалеко, когда из облаков на беззащитный По-2 свалился фашистский истребитель. Первой же пулеметной очередью Маслов был убит.
Наши зенитки отогнали гитлеровского пирата, но положение генерала Пигаревича оставалось крайне опасным. О пилотировании Пигаревич имел весьма смутное представление, однако ему ничего не оставалось, как попытаться посадить машину. Благодаря большому самообладанию генералу удалось это сделать.
В Москве, как и шесть месяцев назад, я встретился с генералом армии К. А. Мерецковым, вместе с которым мне теперь предстояло работать. До сих пор мы были только соседями и сравнительно мало знали друг друга.
К. А. Мерецков сказал, что я буду не только его заместителем. На меня Ставка возлагает персональную ответственность за прорыв блокады Ленинграда на правом крыле Волховского фронта.
— Работать придется много, дела очень важные, — говорил командующий фронтом. — Места вам хорошо известны, Иван Иванович, а значит, вам и карты в руки.
Я ответил, что намерен большую часть времени находиться не в штабе фронта, а в войсках, лично контролировать и организовывать подготовку к предстоящей операции. Командующий это одобрил.
Войскам фронта предстояло прорвать сильно укрепленную оборону противника. Лесисто-болотистая местность создавала выгодные условия для обороняющихся, затрудняя движение наших танков и артиллерии.
