Я не на шутку встревожился: майор Чуканов был инициативным, умным офицером, и мне не хотелось с ним расставаться. Однако вскоре выяснилась настоящая причина его исчезновения. Оказывается, по поручению Военного совета фронта он отправился за моей женой.
Я узнал об этом только в день ее приезда. Когда Елена Владимировна вошла в комнату, я медленно поднялся ей навстречу, опираясь на костыли.
— Опять в ногу, — тихо сказала жена.
Действительно, трижды я был ранен и все три раза в правую ногу. Впервые это случилось в 1920 году на Западном фронте. Второй раз ранило 20 августа 1939 года на Халхин-Голе. И вот теперь — снова.
В начале марта я приступил к исполнению своих служебных обязанностей, хотя ходил еще, опираясь на палочку. В эти дни командование Волховского фронта предпринимало попытки улучшить наши позиции в районе Синявинских высот.
Представителем Ставки прибыл Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Я находился в 54-й армии у генерала Рогинского, когда позвонил командующий фронтом и приказал мне познакомить маршала Тимошенко с районом обороны армии.
С. К. Тимошенко очень детально и тщательно изучал местность перед нашим передним краем. Целую неделю мы с ним провели в полках первого эшелона. Ему хотелось все осмотреть самому. При этом он проявлял исключительное спокойствие и полное презрение к опасности.
Однажды гитлеровцы заметили наши автомашины, остановившиеся у опушки леса, и произвели артиллерийский налет. Я предложил маршалу Тимошенко спуститься в блиндаж, так как снаряды стали рваться довольно близко.
— Чего там по блиндажам лазить, — недовольно сказал он. — Ни черта оттуда не видно. Давайте останемся на опушке.
И он невозмутимо продолжал рассматривать в бинокль передний край обороны противника. Это не было рисовкой, желанием похвалиться храбростью. Нет, просто С. К. Тимошенко считал, что опасность не должна мешать работе.
— Стреляют? Что ж, на то и война, — говорил он, пожимая широкими плечами.
Прошел месяц. В полном разгаре была весна. Преобразились, помолодели еще недавно хмурые и неприветливые леса. Возле штабных землянок девушки-связистки собирали первые подснежники.
По новой железнодорожной ветке, проложенной южнее Ладожского озера, по отбитой у врага полоске земли, один за другим шли в Ленинград поезда. Значительно улучшилось обеспечение войск Ленинградского фронта боевой техникой и боеприпасами, ленинградской промышленности — сырьем, а населения осажденного города — продовольствием.
Силы защитников Ленинграда теперь быстро росли. В городе увеличивалось производство вооружения. Создавались условия для окончательного разгрома врага у невской твердыни.
И как раз в этот момент я опять получил приказ о новом перемещении.
— Прошу знакомиться, товарищи, — сказал командующий Брянским фронтом генерал-полковник М. А. Рейтер. — Генерал-лейтенант Федюнинский назначен моим первым заместителем.
Я обменялся рукопожатиями с членом Военного совета фронта генерал-лейтенантом танковых войск И. З. Сусайковым и начальником штаба генерал-лейтенантом Л. М. Сандаловым.
— А теперь, Иван Иванович, я кратко познакомлю вас с обстановкой. Генерал Рейтер подошел к столу, накрытому, как скатертью, большой картой. Вот здесь, на нашем правом фланге, занимает оборону шестьдесят первая армия, которой командует генерал-лейтенант П. А. Белов. В центре обороняется шестьдесят третья армия генерал-лейтенанта В. Я… Колпакчи, левее ее — третья армия под командованием генерал-лейтенанта А. В. Горбатова. Вы увидитесь с ними в ближайшие дни.
Генерал Рейтер давал пояснения ровным, спокойным голосом, точно читал лекцию по истории военного искусства. Из его слов я понял, что войскам фронта предстоит в недалеком будущем участвовать в наступлении на Орел. Точный срок операции еще не был определен, но начинать подготовку к прорыву обороны противника на орловском направлении следовало уже сейчас.
— У вас есть опыт подготовки прорыва, — продолжая Рейтер. — Поэтому я намерен поручить вам ряд очень важных дел. Сейчас на фронте затишье. Имеются все условия, чтобы развернуть боевую учебу. Но прежде рекомендую побывать в войсках.
— Так и думаю поступить, — согласился я.
— В некоторых дивизиях появились настроения беспечности и пассивности, предупредил командующий. — С такими настроениями нужно решительно бороться.
На это указал мне и представитель Ставки на Брянском фронте генерал А. М. Василевский. И действительно, уже в первую поездку в войска мне пришлось столкнуться с фактами беспечности, совершенно нетерпимыми в боевой обстановке.
Был конец мая. Розовели цветущие яблони в деревнях. В нежную молодую листву оделись необозримые Брянские леса. По ночам над передним краем иногда сверкали вспышки разрывов. Они походили на зарницы, только ночи были еще холодными, и в воздухе не чувствовалось приближения грозы.
