Подноготная любви полностью

П.: А на следующий день ты мне позвонила по телефону и говоришь, что всю ночь из-за меня не спала, плакала, и тебе необходимо «по делу» со мной встретиться. Представляешь, что я должен был подумать??! Некая сверхоккультистка из-за меня не спит, плачет — что бы это значило? И что это: по делу? Какое может быть у оккультисток дело? Я насторожился и спрашиваю: «В метро тебя устроит?»

В.: И что же я сказала?

П.: Ты сказала: «Да, устроит». Я: «Ветка метро у нас одна, концы только противоположные, давай тогда встретимся посередине». Ты сказала: «Давай». Я говорю: «Где?» Ты говоришь: «На „Проспекте Мира“». Я говорю: «Хорошо». А сам про себя думаю: ничего себе середина! Насколько ближе к себе назначила! К тебе только четверть пути, ко мне — все три. Я даже и не подумал, что ты уже целый план разработала!

В.: Скажешь тоже! Никакого плана. Я и не думала.

П.: А зачем — думать? Ты очень, как выясняется, целостно делала! Что я не знаю, что в очень ответственные моменты женщины не думают? Если бы ты всё прорабатывала только на логическом уровне и наперёд для себя решила, куда ты меня поведёшь, и мне об этом сказала, я бы наверняка не пошёл. А так, очень нейтрально: на лавочке в метро — поговорить. По делу. Хорошо, встретились. Ты мне: давай наверх поднимемся. Хорошо, поднимемся, почему бы и не подняться? А потом чувствую, по твоему шагу, что ты не просто так прогуливаешься, а весьма целенаправленно ведёшь. Ну да ты чувствительная, сразу мысль мою прочитала и говоришь: «А ты бывал когда-нибудь в каморке папы Карло?» Я: «Что-о-о?!!» Ты: «Я тебе сейчас её покажу». Я так и обмер, ну, думаю, началось. А ты дальше продолжаешь: «Только ты не пугайся, в этой каморке ничего нет!» У меня аж ноги ватными стали. Как это, спрашиваю, ничего нет? «Мебели, — отвечаешь, — нет, даже сидеть не на чем». Час от часу не легче! Что, думаю, там такое? Какой такой Карло? Тот, который Буратино из полена вырезал? И длинный нос ему сделал? Или главарь какой-нибудь банды, папа Карло?.. Банда! И кто бы мог подумать… Кто бы мог подумать…

В.: Что?

П.: Кто бы мог подумать, что я тогда как в воду глядел? Разве мог я в тот момент предположить, что я, чуть ли не через десять лет после того как оставил оперативную сыскную работу, вдруг столкнусь с самым серьёзным в своей практике преступлением?! Причём преступлением, по масштабам невиданным. Столкнусь и им займусь… И, притом, как на него выйду?! Снимая психоэнергетические травмы! И с кого?! Со своей половинки! Генетико-ритмическую сочетаемость с которой, как оказалось, можно математически рассчитать! Расчёт показал, что половинка — это невозможно! А если невозможно её существование, то тем более невозможна с ней встреча. Если, конечно, в этой жизни существование и встречи — явления не более чем статистические. Удивительно всё это. Да… Но прежде чем я сумел осмыслить биоритмические аспекты бытия половинок, была просто — возлюбленная. Декодируя, дезомбируя, снимая психоэнергетические травмы с которой, я и вышел на материал о величайшем из преступлений в истории человечества… Да, возлюбленная… Нет, лучше с большой буквы: Возлюбленная! Ты ведь, всё-таки, с большой буквы.

В.: Помнишь, как в «Мастере и Маргарите»? Она ему сшила из чёрного бархата шапочку, а на ней вышила одну только букву: «М» — Мастер. И я тебе тоже сошью. Ведь ты же издал книгу рассказов про Понтия Пилата?

П.: Было такое дело. Правда, тогда, при первой встрече, она ещё не была издана.

В.: Как они мне тогда понравились! Но как ты всё-таки долго не давал мне рукопись почитать!

П.: Не хотел бравировать перед тобой, что писатель… Писатель — это ещё, к несчастью, и мифологема. Облик, одежда, манера, фасон бороды и даже мысли, которые писателям приписывают… И ещё — обязательная с ними любовная история. А я не хотел, чтобы ты встречалась со мной как с некой мифологемой.

В.: Меня пожалел?

П.: Себя. А, кстати, как я тогда, при первой встрече, представился? Кем?

В.: Психотерапевтом.

П.: Хорошо.

В.: Тогда я тебе вышью не «М», а «П» — Психотерапевт. А можно оставить и «М» — Мой любимый Психотерапевт, Мастер. Спасший меня Мастер. Мастер Психотерапевт. Смотри, сколько возможно уровней! И сколько заглавных букв.

П.: Тогда для симметрии придётся сшить ещё одну шапочку и вышить: «В» — Возлюбленная. И будут эти две буквы рядом: «В» и «П».

В.: Мне бы одну сшить…

П.: Сошьёшь. Когда-нибудь. Год уже жду. Через год исполнится — два. Скоро это войдёт в привычку. Ждать и верить.

В.: Я, правда, сошью. Правда-правда. Ты не беспокойся.

П.: А я и не беспокоюсь. Я ко времени отношусь философски. То ли есть оно, то ли его нет. И часто оно, похоже, закольцовывается. И ты сквозь него — на другой виток.

В.: Как Мастер. Помнишь, как они с Маргаритой на лошадях — в вечности?

П.: Разве такое было?

В.: Было. Последние главы — помнишь?

П.: Я имею в виду — у нас?