Подноготная любви полностью

В.: Нет. Часть забрала. Остальным до сих пор они там пользуются. Пусть пользуются, если им всё время мало… А этого… А он опять импотентом станет. И, очень может быть, опять парализует.

П.: Почему ты так думаешь?

В.: Я это знаю…

П.: Вот как?.. Значит, не вернули…

В.: Ты думаешь там просто так? Нет. Тебе говорят, что надо выбирать между служением себе и служением Богу, а если выбрала служение Богу, то надо быть готовой, что люди будут не принимать и даже гнать. И надо поступаться своим, и вещи во всём этом — самое нестоящее… Они вовсе не простые — эти целители. Это сейчас, в последнее время, способность к целительству стали у себя открывать даже простые рабочие. А тогда, в начале, при социализме, когда всё это было запрещено, гораздо больше было людей с дипломами и даже с положением. Артисты, учёные, врачи… И Христа — на словах — они не отрицают, наоборот, это верующие люди. И всё они не просто так делают, а, как говорят, для Бога. Каналы прочищают. Каналы тела. Чтобы обрести якобы гармонию со Вселенной. И не только для этого групповые медитации. Групповой секс тоже для прочищения каналов…

П.: И это там тоже?

В.: Да. Так и говорят: в определённых случаях эта групповщина необходима, чтобы прочистить каналы. И в это верят. Я знаю женщину, которая так в это верит, что даже туда своего ребёнка брала. Девять лет девочке…

П.: И ты знала… Знала — и всё равно оставалась в этом заведении?!

В.: Я не участвовала. А потом — когда я узнала? Только через полгода. Уже там работала, когда… Когда… Когда я уже не могла… Я вообще когда его увидела, подумала: как на брата похож — хороший. Это уж потом я стала понимать — не-е-т, ведь такие дела делают…

П.: То есть ты хочешь сказать, что о внутренней жизни Центра знает далеко не всякий в это дело вовлечённый?

В.: «Вовлечённый» — чересчур сильное слово. Вокруг этих целителей увивается великое множество людей. А тех профессионалов, которые по-настоящему внутри, как бы в центре, меньше. Внешним не всё можно знать. И ко мне подошли с предложением участвовать в этом только спустя полгода. И это так не только в том Центре, где я работала. Где я работала, вообще этих мероприятий не устраивали — ездили в другой… Но они между собой ещё и партнёрами обмениваются… Тоже для прочищения. Ведь как теперь они в газетах стали писать: плохой целитель — это у которого каналы не прочищены, а хороший об этом заботится…

…П.: Часто. Слишком часто…

В.: Что?

П.: Слишком часто повторяешь, что нужна ты мне только как хорошая прачка и отличная кухарка. А ещё для этого. Дескать, употреблю, наслажусь — и брошу.

В.: А что, разве не так?

П.: А ты знаешь, какие женщины говорят подобные вещи?

В.: Какие?

П.: А как раз те самые, которые, наоборот, сами бы хотели от мужчины урвать. Судят, естественно, по себе. Мужчин обвиняют, а поступают так сами. А других женщин, наоборот, напряжение в этой точке заставляет прямо-таки содрогаться от ужаса, что мужчина подумает, что она может быть заинтересована что-нибудь от него получить. И от всего отказываются. Но мужчины с такими женщинами, хотя и экономят на подарках, но ничего не выигрывают. Потому, что хоть она и не просит, но всё время находится в депрессивном состоянии от несбывшихся ожиданий. Это подсознательное желание урвать, на словах отказавшись от всех подарков, естественно, проявляется и внешне. В частности в том, что она подозревает своего мужчину — даже если он с ней честен — в том, что он хочет ею только попользоваться, а как личность она ему безразлична.

В.: И это всё я?

П.: Да. Но это свойство — не проявление Личности. А уж тем более не завоевание. Это — плотское. Это свойство тех женщин, которые в детстве разочаровывались в отце. Вернее: разочаровались.

В.: А я в своём отце не разочаровывалась. Это я тебе точно говорю.

П.: А я с тобой в бытовом твоём состоянии ума ничего обсуждать не собираюсь. Вот сядешь, закроешь глаза…

В.: Лучше лягу.

П.: Прекрасно, ложись… Так… Хорошо… Нет, лучше на спину… Прекрасно. Итак, твоё разочарование в отце, оно…

В.: Да, действительно, был один случай, после которого я в отце разочаровалась…[11]

П.: Когда это было?

В.: Мне тогда столько было, сколько дочке сейчас…

П.: Двенадцать?

В.: Скорее четырнадцать… Мы тогда из деревни возвращались… В конце лета…

П.: Дальше.

В.: На станции это было. Ждали поезда. А тут, откуда ни возьмись, котёнок выкатился. Так отец на глазах у всех к нему как бросится! Стал играть с ним, сюсюкать… Мне перед людьми аж стало неудобно: взрослый человек, а всё как маленький… Я тогда так на него разозлилась…

П.: Разозлилась? Ты? Не может быть! На тебя не похоже.

В.: Да. А что он у всех на глазах?.. Стыдно же!..

П.: Так… А теперь меня интересует: где это разочарование?

В.: Н-н-н… Не знаю.

П.: Посмотри внимательно. Тяжесть в теле есть?

В.: Есть.

П.: Выше пояса или ниже?

В.: Выше. В груди.