П.: Но ведь внутренний же образ от созерцания, то есть от рассмотрения с любованием, создаётся?
В.: Создаётся. Неизбежно создаётся.
П.: И не приближает?
В.: Не приближает.
П.: Уф!.. Скажи, Бог для тебя реальность?
В.: Реальность.
П.: Как я?
В.: Да.
П.: Так разве для того, чтобы со мной поговорить, когда я сижу напротив, неужели тебе нужно на полку оглядываться, где моя фотография стоит, чтобы лучше меня представлять?
В.: Что ты такое говоришь! Нет, конечно!
П.: Так. Если для тебя Бог реальность, если, как Он Сам обетовал, Он всегда рядом и всё знает, то разве икона не та же фотография? На полке и за спиной? Чтобы от Бога отвернуться?
В.: Н-н-н… Нет, конечно.
П.: Ты на ней сосредотачиваешься, когда обращаешься к Богу?
В.: Я?! Нет. Она к Богу не приближает.
П.: Уф! На каком мы уже витке?.. Третьем? Четвёртом? Так, вижу, можно до бесконечности… Не приближает… В таком случае получается, что ты еретичка, если с Богом напрямую общаешься. Но зачем тогда иконы на стенах?
В.: Ведь не всегда же удобно обращаться к Нему
П.: Но ведь ты же сама говорила, что Бог знает тобой просимое ещё до того, как ты даже собралась произнести слова просьбы.
В.: Да, это так. Он такой.
П.: Предположим, ты потеряла что-нибудь… Какую-то мелочь… Что бы такое придумать?.. Чтобы поярче пример был — чем ничтожней просьба, тем ярче пример… Карандаш, к примеру! Ты потеряла карандаш, не можешь его найти, а карандаш необходим — так Бог знает, что тебе он нужен?
В.: Знает. Он всё про меня знает.
П.: Он знает о всякой твоей нужде, очень желает принять участие в твоей жизни, а ты Его оскорбляешь тем, что отказываешься к Нему обратиться с тем, о чём Он и без твоей словесной просьбы знает?
В.: А… Э-э…
П.: Я уж не говорю о том, что те, кого люди признали как Божьих угодников, — умерли,
В.: Задавил.
П.: Я?
В.: Ты.
П.: В каком смысле? Энергетически?
В.: Нет, энергетически ты чистый. Логикой задавил.
П.: А тебе как женщине это не нравится? Но пойдём дальше. Получается, что вместо того, чтобы говорить к Богу, воспарить в духе, чтобы более не опускаться, человеку
В.: Нет, конечно.
П.: Так нужны иконы?
В.: М-м-м… Да.
П.: Четвёртый круг. Или пятый? Как с переселением душ. Сбой в элементарной логике. Может, у тебя кодировка и на этот счёт? Хочешь проверить?
В.: Хочу. (
П.: В голове? А что это? Форма?
В.: Не знаю.
П.: Хорошо. Сосредоточься на этом. Какого цвета?
В.: Тёмного. Чёрного.
П.: А сколько процентов энергии это
В.: Не всегда… отнимает не всегда.
П.: А когда
В.: Не так много. Процентов 20.
П.: Действительно, немного… Но согласись, что и не мало…
В.: Да.
П.: А что
В.: Не знаю… Не могу определить.
П.: Кто автор? Опять те из Центра?
В.: Нет, это более старое… И форма… Как будто из многих предметов состоит.
П.: А может быть, эти предметы не за один раз внедрялись, а за несколько?
В.: Да. Потому и форму не могу различить, что предметов много… А знаешь, что вспоминается?
П.: Что?
В.: В детстве, когда на лето в деревню приезжали… Сидим, помню, за столом… Икона в углу… А знаешь, бабушка мне часто говорила: «Не отрицай того, чего не знаешь…»
П.: С этого момента — страх?
В.: Нет… Страха нет.
П.: Тогда своего рода ностальгия? В воспоминаниях прошлое всегда лучше настоящего?
В.: Не знаю.
П.: Так… А нужно тебе это чёрное?
В.: Нет, не нужно.
П.: Мешает оно тебе здраво мыслить?
В.: Мешает. Немного давит… Разумеется, надо от этого избавиться. Оставить только как память.
П.: А воспоминание о бабушке красивое?
В.: Да, красивое.
П.: А остальные предметы-случаи в этом тёмном следует разбирать? Твоё ощущение? Стоит?
В.: Нет. Можно
П.: Как ты это удаляешь?
В.: А уже всё. Ещё до того, как ты сказал. Собрала в совок — и выбросила.
П.: Так… А как изменились ощущения в голове? Как там?
В.: Ясная, свежая голова, Ничего не мешает.
П.: Настроение?
В.: Настроение?.. Какое, в смысле, настроение?
П.: Приятно тебя видеть улыбающуюся. Всё. Открывай глаза… И сразу целоваться! Маньячка! Эй, подожди! М-м-м…
