Подноготная любви полностью

П.: Не знаю.

В.: Почему?

П.: Откуда я знаю, почему? Так углублённо психокатарсисом я впервые занимаюсь. Но я запомнил. Когда-нибудь ответ будет. Итак, что же улитка? Посмотри внимательней.

В.: Нет. Она уползать не хочет.

П.: Может быть, к ней притянута твоя энергия?

В.: Нет.

П.: Посмотри, может быть, есть какая-нибудь удерживающая программа?

В.: Нет.

П.: И всё-таки что-то есть. Посмотри внимательно: какого цвета то, что мешает тебе от этой улитки избавиться?

В.: Кроваво-красное…

П.: А какой формы этот предмет?

В.: Это не предмет… Это… Это моё сердце… Оно разрезано. В кровь.

(Примечание: сердце — это обычно место фиксации разочарований. Обманули или обманулась, намечтала или нафантазировала, а потом разобралась, как на самом деле устроена жизнь, и сердце, как говорят в народе, «кровью облилось».)

П.: Когда оно было разрезано?

В.: Двенадцать лет назад…

П.: Так… А кто это сделал? Мужчина или женщина? Да что я спрашиваю — мужчина, разумеется…

В.: На самом деле все вместе… Много факторов. И во многом я сама.

П.: А тебе будет лучше, если сердце твоё заживёт?

В.: Да, будет лучше.

П.: Так заживляй!

В.: …

П.: Рассказывай, что происходит.

В.: Зашила. Нитками внахлёст.

(Оценка внешнего состояния: вздоха облегчения нет, иных внешних проявлений улучшения психического состояния тоже нет.)

П.: А только зашить достаточно? Может быть, ещё что-нибудь надо сделать? Чтобы рана совсем затянулась? Что ещё надо сделать?

В.: Н-н… Не знаю.

П.: Знаешь. Может быть, смазать какой-нибудь целебной мазью? А то ведь у нас есть любая. Или просто на рану руку положить?.. Что происходит? Рассказывай.

В.: Ничего не происходит.

П.: Сосредоточься. Посмотри внимательно… Что надо сделать, чтобы рана затянулась без следа?

В.: Н-н… Не знаю…

П.: …Странно… Ты всегда с такой лёгкостью разрешала все сформулированные задачи. Ещё раз попробуй.

В.: …Нет. Ничего не меняется…

П.: А ты уверена, что тебе будет лучше, если рану заживить?

В.: Да. Я даже так скажу: она у меня прежде несколько раз заживлялась…

П.: Несколько раз? А потом?

В.: Потом края опять расходились… И опять начинала сочиться кровь.

П.: Раз заживлялась, значит может зажить и окончательно. Хорошо. Посмотри внимательно: может быть, в самой ране что-то мешает процессу заживления? Может быть, рану надо почистить? Или промыть? Мешает?

В.: Нет. Ничего не мешает.

П.: Так. Может быть, есть нечто, некий предмет, с которым надо разобраться прежде заживления? Где он?

В.: Нет, ничего не вижу.

П.: Так. Не волнуйся. Всё хорошо. Сейчас мы найдём решение. Вернее, ты найдёшь. Итак, что надо сделать, чтобы рана затянулась без следа и больше не оказывала на твою жизнь отрицательного влияния?

В.: Нет… Не получается… Всё. Я больше не могу. Давай заканчивать. Очень устала.

На этом работа прервалась до следующего дня. На следующий же день сеанс лечебного психокатарсиса просто продолжением быть не мог: хотя бы уже потому, что женщина осознала — представляете, женщина осознала! — что её плохое настроение в последние дни и возникшая ссора никоим образом не связаны собственно с П. Иными словами, поняла, что ссорился не он, как она была в том уверена. Но в то же время нельзя сказать, что ссорилась она. Её просто отбрасывало в ситуацию тринадцатилетней давности. Ситуацию, как это обычно бывает, для психики более реальную, чем сама действительность. Часто на следующий день во время очередного занятия выясняется, что подсознание за время между сеансами над выявленной проблемой уже поработало и справилось самостоятельно. Выясняется, что какие-то предметы исчезли, какая-нибудь рана уже зажила, поле энергетическое выровнялось. Но не так, на удивление, обстояло дело с Возлюбленной на этот раз.

П.: Так… Закрыла глаза… Хорошо. Твоё сейчас состояние — для работы наилучшее? Или требуется какая-нибудь предварительная подготовка? Что-нибудь изменить надо? Если надо, то что?

В.: Нет, всё в порядке. Всё нормально.

П.: В таком случае, посмотри на своё сердце. Что изменилось со вчерашнего дня?

В.: Ничего не изменилось. Всё по-прежнему. Шов и нитки.

П.: Посмотри внимательно: может быть, изменилось хоть что-нибудь?

В.: Нет. Ничего. Во всяком случае, не заметно…

П.: Так. Рассматривай своё сердце… Подумай и скажи, что надо сделать, чтобы рана…

В.: Мне кажется, что ничего у нас не получится.

П.: Кажется или уверена?

В.: Уверена.

П.: Так не получится… А как ты думаешь, Христос смог бы залечить твоё сердце?

В.: Христос? Он — смог бы.

П.: А ты Его присутствие ощущаешь?

В.: В каком смысле?