Подноготная любви полностью

А ведь «любовь» эта кончилась самым благоприятным образом, именно так, как Ь. подсознательно и хотела: она оказалась вроде как брошенная. Словом, справила на нём нужду. Он тоже справил нужду: ему было приятно часто видеть Ь. в восторженном (предсмертном) состоянии, она бывала обижена настолько, насколько ему было нужно, и позволяла ему вдосталь каяться, и вообще в первый период была интересная… Словом, каждый получил то, что хотел.

Отрицательные последствия были у обоих: у неё в виде болезней, истощения, галлюцинаций, анальной тупости и т. п., а у него в виде потенции или её видимости. Да-да, для него это неприятность, ведь это означает уменьшение популярности у женщин и ослабление «небесного» дара исцелять…

Напрасно В. всю вину возлагает на целителей, дескать, обманули, красивыми лозунгами прикрылись. Если обманули, то лишь на логическом уровне. (Да и разве они в чём-то противоречили государственному «христианству»?) Пока женщина остаётся только маминой дочкой — тем более дочкой матери, боготворящей своего сына, матери, помыкающей мужем, — такая женщина всегда будет оказываться среди тех, кто справляет друг на друге нужду. Всегда, потому что ассоциативное мышление не ошибается.

Впрочем, нельзя считать, что В. обманывала П., когда говорила, что её обидели. Тогда, в Центре, если можно так выразиться, её было двое: была нарождающаяся В. (ей всё это было больно и чуждо), но всё-таки определяла поведение и поступки — Ь. Так что, какие к целителям претензии? Это и есть нравственный выбор: которая из ипостасей определяет поведение.

Итак, тогда, в Центре, это была победа! Над сразу многими.

Это была победа над символом брата, но, как и всякая такого рода победа, она не принесла от настоящего брата освобождения. Стоило ему вернуться, как она дала согласие, чтобы ей опять овладел анально-накопительский характер.

Это была победа над собой как над половинкой, обретение права на дальнейшую фригидность — этой победой Ь. заработала право и повод всем жаловаться: несчастная любовь, несчастная судьба, несчастная я. Это победа, потому что именно вооружившись такой позой «обижена-опозорена», женщины обычно добиваются власти над ближними.

От этой победы остался трофей (не только камень в почке) — и какой! Кого она заставила выполнить своё желание? Индивида, который решительным образом определяет мировоззрение государственных деятелей — тех правителей, которые выбирают для народа формы государственной религии. Индивида, советы которого слушают учёные мужи Академии наук, того, перед визитом к которому люди прежде идут исповедаться в храм к батюшке. А что удалось ему с В.? В групповуху вовлечь не получилось. «Чувство» потерял. Оказался женат. Словом, марионетка. Разве таким трофеем — вождь, да ещё из тех, кто помыкает государственными деятелями! — можно не гордиться? Кто может чем-то подобным похвастать?

Болезнь получила, к смерти приблизилась — в той же системе отсчёта ценностей это дополнительная победа. Словом, всем этим Ь. была так увлечена (колокольчики, рамки и цыганские фокусы с заживлением порезов), что, как В. позднее призналась П., встреться они раньше, ему бы не удалось её из Центра вытащить. Это так: нужды ануса временно победили и по возвращении брата.

Знание о том, что под видом поиска любви человек, прежде всего, искал возможности оказаться брошенным — важное знание для понимания событий жизни определённого типа женщин, пусть внешне и кокетливых. И Ь. в том числе. Странностей и несчастий, как может это на первый взгляд показаться.

Странности в судьбе В. всплывали не только в её рассказах о себе, а, прежде всего, при рассмотрении обессиливающих травм тела памяти и тела мировоззрения. Помните, как П., впервые оказавшись с В. в каморке папы Карло, выслушав слезницу про несчастную её любовь, предложил ей закрыть глаза и спросил, в чём её основная проблема? Помните, что она у себя нашла? Вовсе не несчастную любовь, а камень в груди от некой дамы, да и то десятилетней давности. Помните реакцию П.? Как быстро он собрался и чуть ли не бегом бросился из каморки к метро?

Его можно понять. Ведь тогда он подумал, что В. его попросту обманывает, сеанс делает.

И справедливо подумал. Сидевшая рядом с ним в каморке женщина была его Возлюбленной лишь в некотором смысле, лишь как возможность, многое в ней ещё оставалось от Ь., что и вызывало у него ужас ещё в течение двух месяцев, прежде чем он, наконец, смог ей сказать, что глаза у неё стали чистыми. Этот рассказ о «великой любви» лишь для В. был покаянием, а для Ь. — способом обрести над П. власть! Чего он хотя и до конца не понял, но, догадавшись, что его обманывают, нашёл в себе силы поступить правильно — быстро оделся, заставил и даму быстро одеться — и до ближайшей станции метро.