Мы стояли перед выбором: либо погрузиться и покинуть это опасное место, пытаясь осторожно вывести корму из-подо льда, либо оставаться в прежнем положении.
Я избрал последнее. Оставаясь в этом положении, мы могли связаться по радио, взять высоты солнца через перископ и провентилировать лодку через шноркель. Другими словами, мы могли сделать почти все, что нам было нужно.
Однако оставались все же кое-какие трудности. Плавучесть подводной лодки на глубине четырнадцати метров очень неустойчива. Изменение веса на какие-нибудь сто килограммов может заставить ее погрузиться или всплыть. Всплыть — значит повредить руль; погрузиться — значит потерять возможность, выполнить задачу.
Билл Коухилл тщательно удифферентовал лодку. Течение по-прежнему прижимало нас левым бортом к ледяной стене. Несмотря на рискованность положения, по крайней мере в данный момент казалось, что «Скейт» был вне опасности.
К перископу подошел Николсон. Осмотрев окружающий нас лед, он даже присвистнул, но, не теряя времени, пользуясь разрывами, в облачности, начал брать высоты Солнца. Затем он возвратил перископ мне и направился к прокладочному столу. Я тем временем попытался произвести более точные метеорологические наблюдения для старшины рулевых Джона Медальи, который тщательно вносил их в журнал метеонаблюдений. На счастье, к радиоантенне у нас был прикреплен термометр, показания которого можно было наблюдать через перископ. Наверху было около половины градуса тепла. Судя по ряби на поверхности воды, ветер был слабый, не более одного метра в секунду. Лед двигался, и это создавало впечатление наличия течения с левого борта. Однако сила, приводившая лед в движение, передавалась, по-видимому, из другого района; ветер в месте нашего всплытия был слишком слаб, чтобы передвигать такие тяжелые льды. В этот момент мне пришла мысль о том, что полынья, в которой мы находимся, может совершенно неожиданно закрыться движущимися льдами.
Не теряя времени, я составил донесение командованию, которое ничего не знало о «Скейте» с момента нашего погружения под лед:
«ОДИННАДЦАТОГО АВГУСТА[21] ДОСТИГЛИ ГЕОГРАФИЧЕСКОГО СЕВЕРНОГО ПОЛЮСА. В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ НАХОДИМСЯ В ПОЛЫНЬЕ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО В СОРОКА МИЛЯХ ОТ ПОЛЮСА. ВСЕ В ПОРЯДКЕ».
Старший радист «Скейта» Дейл Маккорд отправился в радиорубку и начал выстукивать телеграфным ключом:
«ВСЕМ АМЕРИКАНСКИМ КОРАБЛЯМ И РАДИОСТАНЦИЯМ. Я — «СКЕЙТ». ИМЕЮ ТЕЛЕГРАММУ ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ».
Ответ пришел почти немедленно:
«ВАС СЛЫШИТ РАДИОСТАНЦИЯ В МАНИЛЕ. ЯСНО ВАС ПОНИМАЮ. ПРОШУ ПОВТОРИТЬ ВАШИ ПОЗЫВНЫЕ».
Это был оператор радиостанции военно-морского флота на Филиппинах. Ему, конечно, было совершенно непонятно, каким образом подводная лодка Атлантического флота могла оказаться на Тихом океане, если она совсем недавно была в Атлантическом! Мы повторили наш вызов. Последовал ответ оператора:
«ВАС ПОНЯЛ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА «СКЕЙТ». ПЕРЕДАВАЙТЕ ТЕЛЕГРАММУ».
После сообщения о плавании «Наутилуса» радиооператор в Маниле, по-видимому, считал, что от атомных подводных лодок можно ожидать чего угодно…
Я прошел в кают-компанию и присел отдохнуть. Только теперь я почувствовал, насколько я устал. Мысль о предстоящих трудностях усиливала утомление до предела.
Лафон и Уитмен, возбужденные, как дети в цирке, горячо обсуждали всплытие «Скейта» в новой полынье. Когда я вошел в кают-компанию, они оба пожали мне руку и искренне поздравили с успехом. Я почувствовал глубокое удовлетворение от сознания того, что эти люди, только недавно ставшие членами нашего коллектива, так хорошо понимают трудность и значение совершенного «Скейтом» всплытия.
Через несколько минут в кают-компанию вошел Николсон с проектом телеграммы на полярную станцию «Альфа»:
«ПРОШУ СООБЩИТЬ ВАШЕ ТОЧНОЕ МЕСТО. СООБЩИТЕ ТАКЖЕ ЧИСЛО И РАЗМЕРЫ ПОЛЫНЕЙ В РАЙОНЕ ВАШЕЙ СТАНЦИИ».
— Очень хорошо, Николсон, — сказал я, подписывая телеграмму.
Я чувствовал смертельную усталость. Николсон тоже выглядел очень утомленным. За последние трое суток он спал в общей сложности не более четырех часов. Мне удалось отдохнуть несколько больше, но все равно недостаточно. Не помогла даже чашка горячего кофе: выпив ее, я захотел спать, кажется, еще больше.
— Николсон, пожалуй, нам обоим надо хорошенько отдохнуть, — сказал я. — Ответ с «Альфы» мы будем ждать здесь.
