Доктор Унтерштейнер объяснил, что по программе Международного Геофизического года во всем мире идет сбор материалов о вспышках на Солнце и полярных сияниях.
Ученые рассчитывают, что эти материалы дадут возможность установить более твердую зависимость между этими двумя явлениями. Естественно, что данные об атмосфере над паковыми льдами являются важной частью этих исследований и могут быть получены только с Дрейфующих станций, подобных «Альфе».
Мы прошли к другой хижине, в которой также размещалась лаборатория. Здесь специалист по изучению льдов доктор Артур Ассур по договору с Армейским институтом занимался исследованием прочности арктического льда. Он имел в своем распоряжении оборудование для испытания льда на растяжение и разрыв, для взятия пробы льда из различных частей льдины, а также для измерения температуры и солености льдов.
Ассур проделал большую работу, чтобы выяснить, какой лед может выдержать посадку самолетов. В то время я еще не представлял себе, какое большое значение приобретут для нас исследования Ассура через несколько месяцев, когда мы будем пытаться установить, может ли подводная лодка пробить лед из-под воды и всплыть. Но об этом позднее.
К нам подошел майор Билотта и спросил, не хочу ли я переговорить по телефону со Штатами. Сначала я подумал, что он шутит, но он продолжал настойчиво приглашать меня на радиостанцию.
Прежде чем проститься с Унтерштейнером, мы наметили план совместного ужина на вечер (вечер по времени «Скейта», а не по времени «Альфы»). Мы обещали обеспечить ужин бифштексами, а кто-то из персонала станции «Альфа» согласился достать для такого непредвиденного случая припрятанную бутылку вина.
В хижине-радиостанции, оборудованной по последнему слову техники, нас встретил веселый радист. Он попросил лишь назвать того, с кем мне хотелось бы поговорить, об остальном он обещал позаботиться сам. Я решил прежде всего поговорить с контр-адмиралом Фредериком Уордером в Нью-Лондоне.
Радист быстро перешел от слов к делу. Монотонным голосом, настолько быстро, что я сомневался, поймет ли его кто-нибудь, он начал вызывать радиолюбителей в США.
— Алло, всем радиолюбителям в Соединенных Штатах. Говорит станция KL7FLA из района Северного полюса.
Пытаясь добиться связи с каким-нибудь заслуживающим внимания радиолюбителем, радист менял частоту, на которой передавал сигналы, а затем снова и снова посылал их на расстояние более двух тысяч миль.
Сначала нам явно не везло. Билотта ушел, посоветовав мне набраться терпения.
Радист продолжал свою монотонную песню без каких-либо признаков усталости. Унтерштейнер объяснил мне, что день или два назад наблюдалась сильная вспышка на Солнце, и теперь мы столкнулись с последствиями этого явления. Заряженные электричеством частицы, которые после вспышки на Солнце пролетели через ионизированные слои земной атмосферы, сильно нарушили проходимость. Через эти слои радист и пытался послать свои радиосигналы. Терпение, убеждал я себя, терпение.
Наконец в нашем динамике появился слабый голос. Говорил радиолюбитель из Портленда, штат Орегон. После многократных взаимных переговоров и отсчетов для настройки, во время которых несколько раз менялась частота, удалось наконец добиться достаточно хорошей слышимости. Мы попросили нашего портлендского друга подключиться к телефонной сети и вызвать из Нью-Лондона адмирала Уордера.
К концу разговора, который состоял главным образом из вопросов и ответов относительно наших семей, слышимость стала настолько плохой, что мы едва понимали друг друга. Наконец слышимость вообще пропала.
Мне хотелось поговорить еще с адмиралом Риковером в Вашингтоне, но радист в течение получаса напрасно делал отчаянные попытки снова наладить связь: он не обнаружил ни одного радиолюбителя, который был бы в состоянии соединить нас. Очевидно, мешали магнитные бури.
Покинув радиостанцию, я отправился на «Скейт», чтобы перед обедом немного вздремнуть. Меня разбудил телефонный звонок. Докладывал Гай Шеффер, вахтенный офицер:
— Сожалею, что вынужден разбудить вас, командир. Вам, пожалуй, следует подняться на мостик. Кажется, начинается подвижка льда.
Я моментально оделся и вышел. Пока я поднимался по длинному трапу на мостик, в голове быстро промелькнуло все, что я читал о том, как корабли, зажатые в разводьях льдами, раскалывались, как орех в щипцах. Поднявшись на мостик, я услышал глухой шум, похожий на отдаленный гром.
— Эти торосы возникли в течение последнего часа, — доложил Шеффер, указывая на большую ледяную гряду, образовавшуюся совсем рядом с главными строениями станции «Альфа».
Погода нисколько не изменилась: температура оставалась около нуля, дул слабый ветер, небо по-прежнему было слегка затянуто облаками. Где-нибудь в этом огромном океане происходило сжатие льдов, дававшее себя чувствовать и здесь. Мы подвергались риску быть раздавленными этой медленно действующей, но неодолимой силой.
