То ли это было случайностью, то ли злой шуткой Саурона, но я, потеряв Девять Колец, не потеряла своего кольца невидимости. Оно было там же, куда я его бросила, ринувшись спасать Келебримбора, друга, которого я все же не уберегла – в кармане бывшего на мне платья. Как оно не выпало оттуда, пока меня выносили с поля битвы, осталось для меня загадкой. Сначала я хотела избавиться от этого кольца – растоптать его, как я сделала это с первым подарком Майрона еще в Валиноре, сжечь, уничтожить, забросить куда-нибудь, где его не нашла бы ни одна живая душа. Но я сдержала этот порыв. Времена были опасные, и кольцо могло бы мне пригодиться, оно работало лучше, чем чары по отведению глаз, которые могли подвести, или на которых могло бы не остаться сил. Однако я решила не пользоваться кольцом без веской причины, и оно ни разу не пригодилось мне во время похода в Гавани. И я боялась пользоваться им, ведь оно могло привлечь внимание Саурона… Я боялась этой вещи и хранила ее.
Эрегион уже был разрушен, но мрак этой войны не покинул Средиземье, а лишь крепче охватил все наши несчастные земли. Саурон долго копил силы, сидя в Мордоре (какое омерзительное, но подходящее ему название!), и когда он напал, все увидели, что его силы воистину безграничны. Ни Гил-Галад, ни Элронд, ни Келеборн не могли победить его окончательно. Войско врага редело, но не было сломлено. Пока что Линдону ничего не грозило, но спокойствия его жителям это не прибавляло. Все знали, что мы можем оказаться под угрозой в любую минуту. Стоял Имладрис, стоял Линдон - а за ними бушевала тьма. Враг завладел Семью и Девятью Кольцами, что же ему еще было нужно?
- Я думаю, ты заслуживаешь знать кое-что. Саурону нужно не только покорить наши земли, - ответил мне однажды Келеборн, вернувшийся с очередной битвы, бушевавшей в глуби Средиземья, когда я задала ему этот вопрос.
И Келеборн рассказал мне все про Три Кольца. Он не сказал, кто их носит, и я это приняла. Я была благодарна тому, что он счел нужным рассказать мне про их существование. Я была в ужасе, поняв замысел Врага. Получив Три Кольца, он получил бы огромную власть над эльфийским народом. Ему даже не пришлось бы ничего завоевывать. Этого никак нельзя было допускать.
Война бушевала, и как-то незаметно угроза докатилась до самого моря. Гавани были под ударом. Я, как и раньше, отправилась в госпиталь, и лечила раненных, которых приносили с окрестных битв, а потом уже и с битв у границ Линдона, даже когда мне самой становилось плохо, даже когда я думала, что больше не могу. Я была такой уставшей, что у меня не было сил даже думать о том, что произошло.
Со мной ничего не происходило всю войну, пока я не увидела корабли… Огромные красивые корабли пришли с моря, и сначала я даже подумала, что это Валинор пришел к нам на помощь, что Валар не забыли о Средиземье, и явились именно в тот момент, когда, казалось бы, все уже было кончено, и Линдон был на грани разорения. Но нет. Это был Нуменор. Люди, возглавляемые королем Тар-Минастиром, очистили от врагов Гавани, а потом уже, вместе с Элрондом и Гил-Галадом, весь Эриадор. Саурон бежал. Мы были в руинах, но мы были живы и свободны, но не было никаких праздников и веселых возгласов – мы слишком многих потеряли, и многим выжившим остались лишь поминальные костры и разрушенные поселения.
Нуменорские корабли собирались уплывать, и некоторые эльфы потянулись к ним, надеясь начать новую жизнь на, как они слышали, чистой и благословенной земле, ведь в Нуменоре жило множество Эльдар, и он был так близок к Валинору. И я… решила отправиться за ними.
- Многие уезжают, - осторожно сказала я однажды Гил-Галаду, - как ты относишься к этому, ведь теперь нам нужно восстанавливать то, что осталось после войны?
Хотя многое, увы, включая и Эрегион, восстановить бы не получилось, слишком мощное зло прошлось по этой земле. Именно это и ответил мне Гил-Галад.
- Ты славно потрудилась на этой войне, Сильмариэн, ты многое сделала, и ты не должна чувствовать себя виноватой, потому что хочешь уйти, - как всегда тихо и грустно сказал мне Гил-Галад, когда я сообщила ему о своих намерениях. – Но почему ты желаешь этого?
Я задумалась. Дело ведь было далеко не в том, что я всегда хотела побывать в Нуменоре, сейчас было не время для прогулок, и даже не в том, что меня кто-то сторонился как жену (все еще, балрог подери, жену) врага, ведь это было не так. Эльфы меня уважали. Я пыталась спасти Келебримбора, задала трепку Саурону, и, что было менее явным, но не менее важным, всю войну я трудилась в госпитале и спасала жизни там. Нет, никакой неприязни к себе я не видела уже долгое время.
- Наверное, мне просто хочется побыть одной и отдохнуть от всего этого, - собравшись с мыслями, ответила я. – Я сделала все, что могла для Эрегиона, но я была с вами, и всегда, чтобы я ни делала, я была с кем-то, кто прикрывал меня, помогал мне. Чертоги Мандоса не считаются, Гил-Галад, там ничего не происходит, и там ты всегда будешь одинок.
- То есть, - удивился Гил-Галад, - ты просто хочешь побыть одна и пожить своей жизнью?
