— Смотри, сестра, я предлагал, у тебя был выбор! — крикнул вслед Келегорм. — Как бы тебе не пожалеть об этом, Сильмариэн! Кстати, тебе не показалось странным то, что Оромэ слишком уж быстро прибыл после откровения Майрона тогда, после уничтожения Древ?
Я резко застыла на месте и обернулась к нему.
— Что ты хочешь этим сказать? Тебя же не было там!
— Я пришел почти перед самым уничтожением Древ, — усмехнулся Келегорм. — Ты меня не видела. А потом, когда все были в панике, мне стало интересно, куда это Майрон повел мою сестренку. И, знаешь, дорогая, я услышал ужасные вещи, настолько ужасные, что я не мог не рассказать об этом самому Манвэ. Оромэ тогда быстро сработал, не правда ли? Видишь! А расстройся я бы сильнее из-за каких-то Древ, гнить бы тебе в Ангбанде наложницей приспешника Моргота. Так что ты у меня в долгу! В большом долгу.
Ненависть вспыхнула в моем сердце сильнее, чем когда-либо. Кровь шумела в ушах, виски ломило. Только бы не сорваться! Келегорм, увидев мою реакцию, отвратительно расхохотался, и ушел туда, откуда доносились веселые голоса пирующих. Я развернулась и пошла к дому.
Несколько минут я брела прочь от брата. Злость кипела во мне стаей балрогов, когда меня кто-то подхватил на руки и заключил в объятия так, что мои ноги оторвались от земли.
— Хвала Эру, ты жива! — кричал тот, кто держал меня.
— И руки целы, и ноги! Благослови тебя Валар, сестренка!
Меня опустили на землю.
— Амрод? Амрос? — я застыла от удивления, забыв о своей злобе. Братья возмужали, на лице Амроса был огромный шрам во всю щеку, но они улыбались мне ясно, как в детстве. Интересно, они действительно ничуть не постарели душой, или юность на краткий момент вернулась к ним вместе с образом давно пропавшей сестры?
Мы кинулись друг другу в объятия и стояли так, втроем, как бывало раньше, несколько минут.
— Мы сто раз пожалели, что бросили тебя тогда, в самом начале Исхода, — серьезно сказал Амрос, когда мы разомкнули объятия.
— У вас не было другого выхода. Отец не отпустил бы вас и не принял бы меня, — я устало покачала головой. Никогда не держала зла на младшеньких. Отец надавил на них, и они прогнулись. Они были слишком юны и внушаемы. Как и я.
— Но мы могли помочь тебе здесь! Взять тебя к нам. Ты пыталась нас защитить, а мы предали тебя, — виновато добавил Амрод. — Мы не должны были тебя отпускать. Мы обрадовались, когда узнали, что ты выжила в пути, но мы так стыдились, что не могли прийти к тебе!
— Совсем не плохо мне здесь живется, — ответила я, — и я не хочу возвращаться в Первый Дом. Но я всегда рада буду видеть вас здесь теперь, когда мир между нашими домами восстановлен!
— Может быть, ты хотя бы погостишь у нас на северном берегу? Побудем вместе, как в старые добрые дни в Валиноре. Помнишь, как хорошо нам было, когда мы в последний раз были у мамы?
Да, как тогда было хорошо! Не была еще пролита кровь на благословенной земле Амана, у меня еще были семья и надежды, а сердце мое не было разбито.
— Конечно, как можно такое забыть, — задумчиво сказала я. Прошло не так уж много лет, но казалось, что это было в давно забытой жизни.
Мы с братьями долго гуляли по берегу озера, обсуждая наши жизни. Позже к нам присоединились Маэдрос и Маглор. Они тоже рады были меня видеть, и я не увидела в них той враждебности, что была в Келегорме. Они сказали, что никогда не желали мне зла. Я знала, что ими управляла злая воля отца. Маэдрос ни за что бы не бросил своего лучшего друга Фингона умирать во льдах! Это был счастливый день! Воссоединение с семьей было радостным для меня. Я понимала, что в селении Феанора могу столкнуться с враждебностью, но решила принять приглашение погостить у братьев.
Вернувшись домой, я встретила взволнованную Артанис.
— Представляешь, какая радость! — восклицала сестра.
Выяснилось, что король Дориата Элу Тингол, родич Артанис, пригласил их с братом Финродом погостить в его чертогах. Меня эта новость опечалила. Нужно было радоваться за Артанис и Финрода, но мне так не хотелось расставаться с ними!
— Я буду очень скучать по вам, — я крепко обняла подругу, стараясь скрыть слезы. Я понимала, что мы расстанемся даже не на пару лет.
— Вовсе не обязательно нам расставаться, — промолвила сестра, отстранившись и взглянув мне в лицо. — Элу Тингол — наш родственник, и я думаю, он сможет принять тебя по нашей просьбе.
— Он не примет никого из семьи Феанора, — я усмехнулась, качая головой, — и правильно сделает. Наш род несет одни раздоры и беды. А ведь брат твой, Ангрод, говорил, что Дориат так же прекрасен и чист, как и прежний Валинор.
— Примет, — уверенно заявила Артанис. — Я знаю, что надо сказать.
И что такого Артанис хочет сказать Тинголу, чтобы он принял дочь Феанора? Идей у меня не было. Сказать то, что отец отрекся от меня, значит рассказать о клятве, а этого делать было нельзя. Об этой позорной странице истории нашего народа было бы хорошо забыть, но из памяти моих братьев она не сотрется за все века.
