— Сильмариэн, — очень серьезно сказал Саурон, — если бы я знал, что он против тебя всерьез злоумышляет, я стер бы его в порошок за это. Если бы я знал, что он загонит тебя сюда и на самом деле раскроет те тайны, которые мы так тщательно оберегали, от которых зависела твоя жизнь… Ему повезло, что он уже мертв.
— Я сама бы его убила за это, да и за все, что он сделал за последние годы, — угрюмо процедила я, не добавив, что его, Саурона, у меня уже долгое время не получается ненавидеть так, как Сарумана. — И, если бы я знала, какой он подлец, то не помогала бы ему сбегать от Аулэ когда-то давно!
— Веселые были деньки. Надо было приковать его к кузнице вечными цепями перед тем, как уйти из Валинора.
— Аулэ бы очень обрадовался! Работник всегда под рукой, — фыркнула я.
— Шутки шутками, но все же, я тоже имел отношение к тем тайнам. Ты могла бы сказать мне про Сарумана.
Я с изумлением взглянула туда, откуда доносился голос.
— И как ты себе это представляешь? Ты был нашим злейшим врагом! Я не могла к тебе обратиться и не собиралась! Это мои дела! А представляешь, как был бы рад Трандуил?
— Сейчас речь не о благополучии твоего идиотского мужа, Сильмариэн, а о твоей безопасности. Это намного важнее.
— С чего ты стал таким добрым? — фыркнула я.
— Я почти всегда таким был по отношению к тебе. Ты сама это знаешь. Вспомни. Никогда не задумывалась о том, почему твой тупой сынок без страха бродил по всему лесу и не получил ни царапинки?
— Мой сын — не тупой! — возмутилась я. — Он бесхитростен и не склонен к интригам, но вовсе не глуп. И он прекрасный воин, что и помогло ему в лесу!
— Не хочу об этом спорить, пусть будет так. Но его друзья тоже были хорошими воинами, а некоторые из них гибли. Дело только в том, что я не причинял ему вред, потому что не хотел бы печалить тебя. Ты ведь опечалилась бы?
Я изумленно поморщилась. Издевается.
— А ты как думаешь?
— Поэтому я его и не трогал. Хотя я и не в восторге от того, что он был одним из тех, кто помог моему поражению.
— Зато я в восторге, — я постаралась вложить в голос как можно больше ехидства. — Я очень горжусь Леголасом. Да ты и сам говорил, что вроде как поражение тебе помогло… встать на путь исправления?
— О, но моя гордость все равно задета, милая! И я не знаю, на каком я буду пути. Об этом я тоже хочу поговорить. Я ухожу на Запад. Теперь мы больше не увидимся, Сильмариэн, — когда он сказал это, мне показалось, что над миром нависло гробовое молчание.
— Что? — воскликнула я, чтобы развеять эту гнетущую тишину. — Ты собираешься предстать перед судом Валар? Сам? Без указа?
— Да. У меня нет тела, нет сил вообще ни на что. Я еле добрался до тебя, потому что хотел увидеть напоследок. У меня остались только мысли. Мне невыносима такая жизнь.
— Ты не боишься? — новость, которую преподнес Саурон, как-то странно смутила меня. Позже разберусь с этим, решила я. Главное, ненароком ему не поверить, но я теперь не так глупа, как прежде.
— Боюсь. Боюсь, что перестану существовать. Боюсь, что меня отправят к Мелькору. Он бы тобой гордился, кстати.
— О, в этом я не сомневаюсь, — я не могла ни улыбнуться. — За то, что я учинила в Лихолесье, учитель меня бы похвалил. Я действовала без страха, без сентиментальности.
— Я был поражен тем, что ты смогла то, чего не смог Трандуил со всей своей жалкой армией. Хотя тут и нечему удивляться. Ты всегда была выше. Но ты давно не использовала магию, я это чувствую. Неужели тебе больше не к чему приложить свои таланты?
— Если ты что-то слышал обо мне за этот год, — печально сказала я, — то знаешь, что я лишилась своей магии.
— Магии нельзя лишиться, милая! Магия — это неисчерпаемый источник, который сам рождается в тебе! Твой источник мог ненадолго иссякнуть, потому что ты перетрудилась тогда. Но все это исправимо.
— Я устала пытаться, — я покачала головой. — Я пробовала миллионы раз, и ничего. Я теперь слабее обычной человеческой женщины, но кто-то из них может защититься с помощью кулаков или оружия. Я же и этого не могу.
— Но ты давно даже не пыталась, — мягко сказал Саурон. — Попытайся. Я скоро уйду и попытайся. Это тебе нужно. Ты так долго с этим жила.
— Знаешь, — я понимала его правоту. Понимала то, что попытки прекратить меня заставил только страх. — Я попытаюсь. Не знаю, сегодня ли или завтра, но попытаюсь.
— Хорошо. Именно это я и хотел услышать.
— Ты слишком многое обо мне знаешь, — с подозрением сказала я.
— Как же иначе. Я всегда за тобой приглядывал. Даже если вполглаза. Ты всегда была для меня важна, Сильмариэн. У нас было великое падение, но я сам совершил большую ошибку. Я не должен был тебя отпускать, — и меня словно окатило холодной волной.
— Слишком много времени прошло, — мягко осадила его я.
— Я понимаю. Но меня восхищало то, как ты упорно прокладываешь свой путь. А когда мы пересекались… ты все делала, чтобы уязвить меня. Твоя магия, волшебники, даже дракон. Не говоря уже о том, что было в Нуменоре. Тебе кажется это странным? — я отрицательно покачала головой. — А как ты менялась! Дорогая, это было очень интересно. Ты разбавляла мою жизнь своим присутствием.
