Мы еще не успели зайти далеко в лес, но дом уже скрылся из глаз. Я нервничала. Вчерашняя встреча не давала мне покоя, и мне хотелось скорее вернуться в селение и избежать всех опасностей.
— Что он сказал? — огромные серые глаза Анариэль пытливо всматривались в меня, словно пытаясь прочитать ответ по выражению лица. Что, как я думаю, было нетрудно.
Стараясь щадить чувства девушки, я рассказала ей о нежелании Келегорма жениться. Анариэль заплакала. О Эру, что это были за рыдания! Они были настолько оглушающие, что даже Моргот на своем троне, наверное, зажал уши. Я схватила эльфийку за руку и потянула ее в чащу леса. Не хватало еще, чтобы она перебудила весь Хитлум!
Было жарко, Анариэль вешалась на мою руку, и далеко мы не ушли. Взмокнув и разозлившись, я была не в состоянии идти уже через несколько минут. Хорошо, что появление Амроса и Амрода нам не грозило — лесные тропинки не подошли бы для большой охоты.
— Что мне теперь делать? — горестно вопрошала девушка. — Он не любит меня! Только умереть мне и остается!
— Немедленно замолчи! — мой голос сорвался на крик. — Не смей даже думать о смерти, поняла? Наш народ пережил столько испытаний, чтобы каждая бестолковая девчонка захотела сходить в Чертоги Мандоса из-за глупого влечения? Я была бы уже много раз мертва, если бы призывала Намо при каждой беде! Послушай меня! — понемногу я начинала брать себя в руки. — Никаких мыслей о смерти. Это не было любовью. Просто увлечение, мимолетная страсть, которая бывает в твоем возрасте. А потом ты станешь старше и встретишь достойного мужчину, за которого выйдешь замуж. Вы будете очень счастливы, ты понимаешь, Анариэль?
Она продолжала всхлипывать, но мои увещевания действовали. Анариэль кивала при каждом моем слове и пыталась вытереть слезы волосами.
— Даже если я и выйду замуж, то муж обнаружит, что я не чиста, — жалобно сказала она. — Как мне поступить?
Я возмутилась. Неужели она думает, что я знаю, как обмануть жениха в первую брачную ночь?
— Этого я не знаю. Главное, ты не должна подавать ему повод для сомнений в своей невинности. Молчи обо всем, что с тобой произошло. Я скоро уеду, и пусть вместе со мной уезжают все упоминания об этой истории.
— Хорошо. Я буду молчать, — она была покорна и со стороны казалась почти спокойной.
— Вот и хорошо. Забудь обо всем, Анариэль. Пойдем домой.
— Сильмариэн, — вдруг спросила она, — а откуда ты знаешь, что то, что было со мной — не любовь?
Я не долго думала над ответом.
— Настоящая любовь никогда не причинит тебе боли. Она приносит счастье и покой. Такая любовь — мирный ручей, а не бурлящий речной поток. Великое чувство рождает душа, а не тело, — я улыбнулась, вспомнив Трандуила. Бушующая страсть — это было не для нас, и как же я была счастлива! «А действительно ли ты так думаешь? Или просто хочешь так думать?» — прошептал внутренний голос, хихикнув.
— У тебя именно такая любовь с Трандуилом?
— Да, и у тебя такая будет, — я улыбнулась Анариэль и обняла ее.
— Я никогда не смогла бы так поговорить ни с кем из своих подруг, — Анариэль уткнулась в мое плечо. — А ты можешь выслушать и сохранить все в тайне. И ты умная. Наверное, это потому, что ты старше. Жалко, что ты уезжаешь.
Анариэль прижалась ко мне, и я растрогалась от ее слов. Я не сделала для нее ничего особенного, но, может, ей нужны были простое тепло и поддержка вместе с правильным советом?
— Я пойду, хорошо? — она высвободилась из моих объятий. — Мне нужно подумать и окончательно порвать со всеми воспоминаниями.
Я смотрела, как она идет к селению, и мне стало спокойнее. Я надеялась, что Анариэль не повторит своих ошибок, и я радовалась, что сумела помочь девочке, запутавшейся в своих чувствах, живущей в страхе огласки. Когда-то мне помогла мама, но смогла бы я обратиться к ней, если бы мои отношения с Майроном зашли бы так далеко, как отношения Анариэль и Келегорма?
А я сама? Анариэль сказала, что я умна, потому что старше ее и, естественно, больше знаю жизнь. И ведь она права. Будучи чуть старше ее я только по воле Эру не совершила глупостей, а теперь, вместе с последними днями моего девичества, отмирает и моя юность, когда радостная и беззаботная, а когда горькая и разочаровывающая.
— Ты должна была стать менестрелем вместо своего брата, — раздался за спиной сладкий голос. — Твои слова про любовь настолько умилительно прекрасны, что я чуть не прослезился!
— Ты меня преследуешь? — устало осведомилась я, не удивленная его появлению.
— Что ты! Я каждое утро гуляю по лесу, иногда и по ночам. Не моя вина, что ты со своими глупыми подружками считаешь эту территорию своей.
— А не боишься, что Нолдор тебя здесь, на своей территории, поймают, разрубят на куски и устроят по этому поводу огромный праздник?
Гортхаур расхохотался.
— Они испугаются и убегут, едва увидев меня!
— Мы — храбрейший народ! — я разозлилась на самоуверенного наглеца.
— Тогда приводи завтра своих братьев поохотиться на меня, — Майрон подошел ко мне и дотронулся до пряди, лежащей на плече. Я содрогнулась, и безумная идея промелькнула в голове.
— До завтра ждать не обязательно!
