Бормоча какую-то чепуху, Хастару протиснулась в дверь мимо Гортхаура и выскочила из комнаты. По ритму шагов южанки я поняла, что она почти перешла на бег. Бедняжка Хастару! Наверняка думает, что ее с мужем казнят за опасные разговоры, а то и предательство. На мгновение мне стало нехорошо из-за сжавшего душу страха. Никогда я не видела Гортхаура столь сердитым.
— Я, разумеется, не верю в ее слова, — чашка в трясущейся руке задрожала, грозя выплеснуть чай на платье, и я поставила ее на столик.
— И зря, — ответил он, — война действительно проиграна. Жаль, что Глаурунг еще совсем мал и ничего не может сделать. Не притворяйся, что не рада за своих друзей, — в последнее слово он вложил все презрение.
Только не злиться. Думать, кто он, а кто я.
— Почему она вообще говорила это тебе? Разве я не повторял тебе много раз, что война тебя не касается?
— Ты не говоришь со мной ни о чем существенном, и я не знаю, что происходит в мире. Я даже не знаю, кто погиб на этой войне, — вскричала я.
— В прежние времена тебя не сильно волновали такие вещи. И сейчас тебя интересуют только твои обожаемые друзья, которые не обрадовались бы, если бы увидели тебя здесь живой и невредимой.
— Все изменилось! А в прежние времена я могла узнать, что нужно, не таясь и не прибегая к помощи посторонних! — закричала я. — Майрон, пойми, что бы там ни происходило, я должна об этом знать! Чем меньше я знаю, тем сильнее мне хочется вернуться, — глупый и опасный аргумент, но другого у меня уже не было.
— Ты знаешь, что не уйдешь отсюда.
Конечно, я это знала.
— Да, и я с этим смирилась, — я подошла к окну, не могла смотреть ему в лицо. — Но я не могу быть оторвана от всего. Даже в такой прекрасной комнате с чудесными драгоценностями и нарядами и с тобой. Где-то там, вдали живут те, кто мне все еще дорог, и это не изменишь.
— Ты бы предпочла знать все и мучиться? — он грубо схватил меня за талию и притянул к себе. Я вздрогнула, на секунду меня снова обуял страх.
— Я знаю, что ты можешь посадить меня на вершину крепости и заставить смотреть на то, что происходит по всему Белерианду. Но ты этого не сделаешь, — я вырвалась из его рук.
— С тобой я такого не сделаю, — он усмехнулся, — но за идею спасибо. На ком-нибудь ее можно будет опробовать. И ты права, легче рассказать тебе, что происходит. Тем более, что рассказывать почти нечего. Твои друзья живы, наша армия разгромлена. Скоро войска Нолдор подойдут к Тангородриму. На этом все, — его лицо страдальчески исказилось. — Я не знаю, что делать дальше.
Минуту назад он был в ярости, и был тем, кого все называли Гортхауром Жестоким, а теперь я снова видела Майрона. Я подошла и мягко коснулась его плеча.
— Это не твоя вина. Мелькор это тоже понимает. Я могу что-нибудь для тебя сделать?
— Продолжай заниматься магией, — Гортхаур рассеянно потер бровь, — и в следующий раз мы вместе им покажем.
Эти слова неприятно резанули меня. Я говорила, что не собираюсь участвовать в войнах со своим народом. Но сейчас мне не хотелось спорить. Я села рядом с Майроном и обняла его, положив голову ему на плечо. Так мы и сидели, смотря на медленно заходящее кроваво-красное солнце. Внезапно меня поразила еще одна догадка.
— Ты ничего не говорил мне, потому что все еще думаешь, что я могу предать тебя? — и, не дождавшись ответа, добавила. — Я этого не сделаю. Ты можешь доверять мне.
Частично из-за обстоятельств, но больше по своей воле, я не смогла бы этого сделать. Мелькор и Гортхаур были правы. Я умерла для всех, кого знала раньше.
— Все равно какой-то частью ты всегда будешь на их стороне, — он сильно, почти до боли, сжал мою руку, — а я не хочу этого! Ты должна быть со мной!
Я кивнула, вглядываясь в его потемневшие глаза. С кем связала меня судьба? И все же он прав. Я могла быть теперь только с ним.
Тогда я и решила, что с меня хватит. Мне надоело смотреть в темный бездонный колодец собственных страданий и воспоминаний, надоело плакать о жизни, которой больше никогда не будет. Но больше всего мне надоело разрываться надвое между теми, кто мне дорог. Я сделала выбор, и выбрала Гортхаура. Да, я не могла принять другое решение, он бы мне не позволил. Да, я понимала, что это предательство по отношению к семье и к прошлому. Но это решение было добровольным и осознанным, и я приняла бы его, даже если бы имела возможность в ту же секунду уехать в Дориат, Нарготронд, Валинор. Я все равно выбрала бы его и осталась бы в Ангбанде, в месте, ненавистном для всей моей семьи. В конце концов, мне и раньше приходилось быть отщепенкой.
