Наступила та самая ночь. Необходимо было приступать к делу. Идя в камеру, я думала, что, наверное, это конец. Столько лет в Ангбанде — но только сейчас я совершаю по-настоящему черное дело. Столько лет все к тому и шло. Я не желала зла жителям Гондолина, Маэглину и Идриль, но какой у меня был выход? Я шепнула сильное заклятье, и все орки-охранники моментально уснули глубоким сном.
Маэглин валялся на полу камеры, обессиленный, но еще не сломленный, я присела рядом и потрясла его.
— Маэглин, вставай, поднимайся же! — юноша застонал, я принялась трясти его сильнее, а потом, вздохнув, использовала заклинание, которое сделало эльфа чуть сильнее. Стон стал громче, и я прошептала. — Тише, тише, нас могут услышать!
Будто я и вправду этого боялась. Если бы Гортхаур был бы здесь, он бы смеялся.
— Кто ты? — его хрип был тих настолько, что я еле различила слова.
— Меня зовут Мириэль, я пришла помочь тебе.
Имя бабушки я выбрала абсолютно случайно, настоящее не пошло бы делу на пользу. Не сомневаюсь, что Лютиэн и Финрод рассказали о моем падении многим в Средиземье.
— Вставай, надо отсюда выбираться, — тихо сказала я.
— Кто ты такая? — уже громче повторил эльф.
— Сейчас не время, — раздраженно шепнула я. — Уходим отсюда, пока можем.
Помогая Маэглину подняться, я заметила, насколько он слаб после перенесенных испытаний и длительного голодания. Впрочем, это было мне на руку — сознание юноши помутилось, и он не задавал вопросов, почему стражники крепко спят, почему один из небольших выходов из крепости открыт, почему над всем замком стоит мертвая тишина. Я специально дала Маэглину так мало лишних сил, чтобы он меня не отвлекал. Конечно, объяснения у меня были, но был неподходящий момент озвучивать их. К тому же я сильно волновалась, да и ослабевший Синда так наваливался на меня, что идти становилось все сложнее. Я подумала, что будь это настоящий побег, мы давно бы уже выдали себя. Да и разве возможен настоящий побег из Ангбанда, если ты не Лютиэн? Одно воспоминание о ней злило меня.
Открыв небольшую дверь, с обеих сторон очень умело замаскированную под гладкую стену, мы вышли в прохладную летнюю ночь, и я задрожала от пронизавшего тело холодка.
— Надо идти быстрее, пока усыпляющая магия еще действует на охранников, — сказала я. Маэглин сделал несколько шагов и вынужден был опереться о дерево, чтобы отдохнуть. Вздохнув, я закинула его руку на свое плечо, шепнула еще раз свое заклинание, и мы пошли по лесу, который был свидетелем уже стольких событий моей жизни.
Пару часов спустя Маэглин был еще слаб, но утренняя прохлада и несколько глотков проточной воды его приободрили. Пришло время для разговоров.
— Как же ты умудрился попасть в плен к Мелькору? — спросила я.
— Я просто подошел слишком близко к его территории, — усмехнулся юноша, — так и попал. А ты? Кто ты такая и зачем помогла мне?
— Попала в Ангбанд так же, как и ты, — ответно усмехнулась я. — Потом сумела в некотором роде выдвинуться, приобрести небольшое влияние. Стала заниматься магией. Но вырваться оттуда я мечтала всегда. И, увидев тебе, поняла, что время пришло. Подумала, что если ты и вправду из Гондолина, как все говорили, то ты можешь сдать его, — Маэглин побледнел еще больше, — и я не хотела бы это видеть, но хотела бы это предотвратить. Вот и все. Оцени мое благородство. Так что отойдем подальше, и можешь идти домой, тебя, думаю, заждалась жена, — по лицу эльфа пробежала тень, и я вспомнила про Идриль.
— А ты откуда? И куда пойдешь?
— Из Хитлума, — ответила я. — А куда пойду теперь, не знаю. Главное, что я на свободе. Может быть, найду какое-нибудь людское или эльфийское поселение. Или, может быть, возьмешь меня с собой в Гондолин? — я посмотрела Маэглину прямо в глаза, и он опустил взгляд.
— В Гондолин нельзя чужим, — ответил он, чуть покраснев, и я разочарованно усмехнулась:
— Я пожертвовала своим почти высоким положением в Ангбанде, чтобы спасти город, в который я даже не попаду.
— Я никогда не выдал бы наш город, — побагровевший Маэглин злобно посмотрел на меня. — Ты зря пожертвовала своим статусом.
Я печально усмехнулась. Он явно мало ценит свою жизнь. Какое-то время мы шли в тишине, потом я спросила:
— Кто такая Идриль? Я знаю, что такое имя носит дочь Тургона из рода Финголфина.
Он замер:
— Откуда ты знаешь про Идриль?
— Ты бормотал ее имя в бреду, — непонимающий взгляд юноши. — Мне приходилось тебя подлечивать тебя после пыток пару раз. Она твоя жена?
— Нет, — его голос был полон горечи. — Она всего лишь та, кого я люблю почти всю жизнь. Только ей это совсем не нужно. Она замужем за человеком, — с омерзением, как грязное ругательство, выплюнул он, я тоже скривилась, — и у них есть сын. Она моя сестра, — мне стоило большого усилия воли не отшатнуться уже от него с отвращением, но он вовремя добавил. — Двоюродная. Думаю, Идриль и не заметила, что меня нет. Ради нее одной я бы не выдал расположение Гондолина Врагу.
