Амелия открыла комнату и пригласила мастера внутрь. По всей комнате были разбросаны вещи: одежда, учебники, книги и всякий хлам. Амелии много раз делали выговор, ведь по уставу комнаты должны быть тщательно убраны, но это не помогало.
Амелия скинула одежду со стула, а сама встала около кровати.
– Слушайте, если это связано с тем небольшим случаем, то он сам виноват! – сразу перешла в наступление Амелия. – Ему нужно было выбирать выражения. И вообще, подумаешь, нос сломала. Я же не знала…
– Я здесь не поэтому, – перебила её Льюис, жестом попросив замолчать.
– Тогда зачем? Я вроде бы больше ничего не натворила… кажется.
– Нет, дело в твоём брате. Произошёл… инцидент.
На этих словах Амелия насторожилась. Хотя они с братом не ладили, слова мастера Льюис заставили её кулаки сжаться.
– Что случилось? – настороженно спросила Амелия.
– Если кратко, то вечером захватили архив. Мэтью был направлен туда возглавить операцию по возвращению здания. В целом, операция прошла успешно, но… Твой брат сейчас в критическом состоянии.
Эти слова подкосили Амелию. Она села на кровать и пустым взглядом уставилась в одну точку.
– Амелия. Его состояние оценивается как тяжёлое. Сейчас его помещают в регенерационную камеру, – мастер Льюис приобняла Амелию, попыталась хоть немного её успокоить.
– Могу я его увидеть?
– Он пока без сознания, но, думаю, в палату тебя пустят.
Весь путь до лазарета Амелия молчала и смотрела в пустоту. Мэтью всегда был опорой для неё, а она его оттолкнула. Пусть она не понимала, почему он ничего не сделал во время казни матери, но она даже не дала ему шанса объяснить. А теперь возможно и не будет возможности поговорить.
– Я останусь здесь, – останавливаясь у входа в лазарет, сказала Льюис. – Следующие часы критические. Его шансы пятьдесят на пятьдесят. Но главное, помни, у твоего брата сильная воля, верь в него. Верь, что он выкарабкается.
Амелия кивнула и зашла внутрь. За исключением набора для реанимации и регенерационной камеры, в палате ничего не было. Тусклое освещение и голые стены. Её брат лежал в коробке, напоминавшей гроб, сделанной из стекла и металла, а по его израненному телу проходили электрические разряды. Она села рядом и посмотрела на него.
– Слушай, – спустя несколько минут, Амелия, наконец, заговорила. – Я знаю, что наши с тобой отношения не складывались. И это было из-за меня. Но хочу, чтобы ты знал, я тобой дорожу. Обещаю, если ты выживешь, то мы поговорим. Обсудим всё то, что творится в нашей семье. Может, потренируемся вместе, как раньше. Я стала сильнее и теперь легко одолею тебя в поединке. – Амелия перевела взгляд на камеру, в которой лежал Мэтью. – А помнишь, как мама впервые показала это чудо техники. «Это будущее медицины» сказала она. И вот теперь это чудо – твоя единственная надежда.
Амелия замолчала. Страх потерять брата постепенно сменялся гневом на того, кто его изувечил. Она поднялась с места и направилась в сторону выхода.
– Я найду того, кто это сделал. Даю слово.
Около входа ещё сидела Линда. При виде Амелии мастер встала на ноги.
– Мне нужно ваше разрешение покинуть Синод, – подойдя к Линде, сказала Амелия твердым голосом.
– Давай не будем принимать поспешных решений. Над тобой только ослабили контроль, а ты снова хочешь сделать какую-нибудь глупость.
– Я лишь хочу увидеться с отцом. Из Синода так просто не уйти, нужно разрешение клирика или кого-нибудь вышестоящего. Вы – рыцарь. И это разрешение я могу получить у вас.
– Ладно, – вздохнула Линда, – идти. Я скажу, что разрешила тебе временно покинуть Синод.
– Благодарю, мастер! – Амелия поклонилась и побежала к телепортационному узлу.
Рабочий дневник доктора Джонатана Смита.
Объект № 241.
Имя: Стивен Уэлч
Возраст: 49
Рост: 187
Телосложение: спортивное
Волосы: коротко стриженные, седые
Звание: экзарх
Прочая информация:
Стивена я знаю давно, с первых дней работы на этой должности. Каждый наш разговор в рамках проверки уже больше напоминает беседу старых приятелей, которые давно не виделись в силу обстоятельств. И несмотря на это, он до сих пор остается для меня загадкой. Стивен говорит со мной открыто, доброжелательно и спокойно, однако любые подробности как-то умело опускаются или же вовсе неуловимо ускользают от моего внимания. Я знаю только то, что он жёсткий человек, воспитанный в строгости, уважающий правила и чтущий традиции. Женился он не по любви, а детей завел не от того, что хотел, а потому что должен был произвести на свет и воспитать наследников. Также Стивен откровенно говорил о том, что с каждым годом все больше гордится сыном, а вот Амелия, напротив, все сильнее его разочаровывает, хотя и видит в дочери массу талантов, которые та упорно не желает реализовывать.
