Соня молчала, пока не подвела их к остальным.
— Слушаем меня внимательно, — сказала Соня, оглядывая всех поочередно. — У меня ультиматум.
— Что у тебя? — округлила глаза Нина.
— Ультиматум, — повторила Соня.
— Какой-то бедлам, — фыркнул Николаев. — То приглашают непонятно зачем, то ультиматумы какие-то…
— Тихо! — гаркнула Наталья на весь магазин. Поодаль продавцы и менеджеры навострили уши. Наталья зыркнула на них, а затем добавила: — Не мешайте, пусть Соня скажет!
— Да я что, пусть говорит, — стушевался Николаев.
— Все высказали свое возмущение? — поинтересовалась Соня, а затем продолжила: — Теперь слушаем меня. Вы знаете, что перед тем как ударить Кононова по голове, его еще пытались отравить?
— Да ты что?! — воскликнула Тамара.
— Не может быть! — ахнула Галина Петровна и прижала руки к груди.
Николаев нахмурился и промолчал. Лицо Нины не выразило никаких эмоций, а Наталья кивнула:
— Я это знала, — сказала она. — Вчера меня допрашивали и рассказали про отравителя. Всю ночь думала, кто мог пойти на такое? К тому же, что это получается? Среди нас не один убийца, а двое?
— Да ты что?! — снова воскликнула Тамара.
Все это время Соня изучала лица сослуживцев, задаваясь вопросом — кто из них? Ни по словам, ни по их поведению, даже предположительно вычислить отравителя Соня не смогла. Она решила продолжить:
— Вполне возможно, что убийц двое. Так вот, насчет отравителя. Я нашла медальон Ольги Тиль. Внутри оказался кокаин.
— Кокаин?! — в один голос воскликнули Наталья, Галина Петровна и Николаев.
Тамара и Нина промолчали. Соня не удивилась, что реакции Тамары, она знала о кокаине раньше, но Нина? Неужели от вездесущего секретаря не укрылась и эта тайна? «Впрочем, — подумала Соня, — Нина всегда была в курсе всех событий, удивляться нечему».
— Да, кокаин, — подтвердила Соня. — Именно его подсыпали в водку Кононову еще за столом. Поэтому Олегу Игоревичу стало плохо. Патологоанатом сказал, что эта попытка убийства — отравление — была удачной. Даже без удара по голове, шеф был обречен. Кокаин, перемешанный с водкой, плюс запущенная язва и открывшееся кровотечение — у Олега Игоревича не было шансов выжить.
Соня замолчала, давая сослуживцам время переварить услышанное. Она принялась вновь рассматривать их лица, их реакцию. Кроме Нины, все стояли, подобно соляным столбам, прикованные к месту осознанием того, что один тех, с кем они вместе сидели за столом, преднамеренно убивал Кононова, но при этом смеялся и разговаривал, как ни в чем не бывало. Одна Нина выразила свои эмоции движением. С перекошенным от ужаса лицом, она покачнулась, и на миг Соне показалось, что Нина вот-вот упадет. Соня кинулась к ней, обняла, поддерживая.
— Нинуль, как ты себя чувствуешь?
— Он бы умер от отравления, да? — вместо ответа спросила Нина.
— Да, Нинуль, он бы умер…
Первым очнулся Николаев и сразу перешел к делу.
— Что вы говорили про ультиматум?
Соня помедлила с ответом. Наблюдая за реакцией сослуживцев, она уже начала сильно сомневаться в том, что отравитель среди них. В конце концов, здесь, в торговом зале, собрался неполный состав участников застолья и, как бы не был уверен Шестаков в обратном, но отравителем мог оказаться и Тиль, и Торопов, и Ольга Петровна, и Волков. Константин не мог, эту мысль Соня отмела сразу же. Не мог! Да и мотива для убийства у него нет. Только не Константин.
— Ультиматум таков, — наконец, проговорила Соня. — Даю отравителю один час для того, чтобы он подумал и явился с повинной. Иначе, через час, я достану из сумки медальон и отдам его в полицию. Медальон я упаковала надлежащим образом, на нем сохранились отпечатки и потожировые следы. Кстати! Не стоит рассчитывать, что, если преступник стер отпечатки, то эксперты ничего не найдут! Современные методики позволяют по остаткам потожировых следов определить, кто именно прикасался к медальону.
— Неужели? — недоверчиво спросил Николаев.
— Точно! — отрезала Соня. — Даю один час, а затем беру из сумки медальон и иду в полицию.
Галина Петровна подошла к Соне, взяла ее руку и прижала к своей груди.
— Сонечка, а почему ты нам об этом говоришь? Ты думаешь, что отравитель среди нас?
— Да, Соня, почему? — поддержала маму Галю Тамара.
Соня опустила голову и тихо проговорила:
— Ничего я не думаю, просто предупредила… я не знаю, кто отравитель, но лучше бы он сдался сам…
— Мы свободны? — неожиданно зло спросила Нина.
Соня вздрогнула.
— Конечно…
Нина развернулась и, гордо вскинув голову, ушла. Тамара и Галина Петровна поплелись вслед за ней. Возле входных дверей остались только Соня с Николаевым. Соня ждала, что Николаев тоже уйдет, но он дотронулся до ее плеча и тихо произнес:
— Софья Андреевна, мне хотелось бы с вами поговорить.
— Хорошо, — согласилась Соня, а ее сердце начало отплясывать бешеный танец, стало трудно дышать. Неужели Николаев желает сознаться? Что делать? Бежать за Шестаковым?
Николаев увлек Соню к столикам сторожей, предложил ей стул, а сам сел на краешек стола.
