Митч ранее волновался, что не сможет убедить похитителей взять выкуп наличными. Такое изменение вроде бы должно было радовать. Вместо этого усилило тревогу. Потому что стало еще одним свидетельством того, что у похитителей что-то случилось. Новый голос в телефоне, непонятная сдержанность Холли, внезапное желание получить выкуп наличными.
— Ты меня слышишь, Митч?
— Да. Просто это неожиданный поворот. Вам следует знать: Энсон не так уж стремился помочь брату, как вы могли подумать.
В голосе слышался смешок:
— Другие думали, что поможет с радостью. Я сомневался. Трудно ждать от крокодила настоящих слез.
— Ситуация под контролем, — заверил его Митч.
— Так брат тебя удивил?
— И не раз. Послушайте, сейчас я могу гарантировать восемьсот тысяч наличными и шестьсот — в акциях на предъявителя.
Прежде чем Митч успел упомянуть о дополнительных четырехстах тысячах, которые вроде бы находились на борту яхты Энсона, в трубке раздался голос похитителя:
— Разумеется, это огорчительно. На оставшиеся шестьсот тысяч можно было бы многое найти.
Последнее слово Митч не расслышал.
— Что?
— Ты ищешь, Митч?
— Ищу — что?
— Если бы мы знали ответ, не было бы необходимости искать. Ладно, сойдут и миллион четыреста. Я думаю, это будет скидка за оплату наличными.
Удивленный легкостью, с которой похититель согласился на значительное уменьшение суммы выкупа, Митч спросил:
— Вы говорите за всех?
— Да. Если я не говорю за всех, то кто?
— Тогда что теперь?
— Ты приедешь один.
— Хорошо.
— Безоружный.
— Хорошо.
— Положи деньги и облигации в пластиковый мешок для мусора. Не завязывай его. Ты знаешь дом Тернбриджа?
— В округе все знают дом Тернбриджа.
— Приходи туда в три часа. Не хитри, не думай, что можешь прийти пораньше и застать нас врасплох. Это закончится лишь тем, что у тебя будет мертвая жена.
— Я приду в три. Ни минутой раньше. Как я туда попаду?
— Ворота будут на цепи, но ты увидишь, что цепь не закреплена. Когда заедешь на территорию, верни цепь в прежнее положение. На чем ты приедешь?
— На моей «Хонде».
— Остановись перед домом. Увидишь внедорожник. Поставь машину достаточно далеко от него. Разверни ее задом к зданию и открой багажник. Я хочу убедиться, что в багажнике никого нет.
— Хорошо.
— В тот самый момент я позвоню тебе по мобильнику и скажу, что делать дальше.
— Подождите. Мой мобильник. У него сели батарейки. — В действительности мобильник Митча остался далеко-далеко. В поместье Кэмпбелла. — Могу я воспользоваться мобильником Энсона?
— Какой номер?
Мобильник Энсона лежал на кухонном столе, рядом с пачками денег и облигациями. Митч схватил его.
— Номера не знаю. Мне нужно посмотреть. Подождите минуту.
Пока Митч ждал исчезновения с экрана логотипа телефонного оператора, мягкий голос спросил:
— Скажи мне, Энсон жив?
Удивленный вопросом, Митч ответил односложно:
— Да.
В голосе вновь зазвучал смешок:
— Простой ответ говорит мне так много.
— И что он вам говорит?
— Он тебя недооценил.
— В одном слове вы услышали слишком много. Вот номер.
После того как Митч продиктовал номер и повторил его, похититель сказал:
— Мы рассчитываем на простой обмен, Митч. Лучшая сделка та, в которой каждая сторона уходит победителем.
Митч отметил, что впервые мужчина с мягким голосом сказал «мы», а не «я».
— В три часа, — напомнил похититель и отключил связь.
В комнате-прачечной все было белым, за исключения красного стула, Энсона на нем и маленькой желтой лужи.
Воняющий мочой, охваченный тревогой, качающийся из стороны в сторону, Энсон пошел на сотрудничество.
— Да, у одного из них именно такой голос. Звать его Джимми Налл. Он профессионал, но не лидер. Если он говорил с тобой, значит, остальные мертвы.
— Как это — мертвы?
— Что-то пошло не так, они не пришли к общему мнению, и он решил забрать себе весь выкуп.
— Так ты думаешь, он остался один?
— Тебе от этого станет труднее, не легче.
— Почему труднее?
— Раз он убил своих, то не остановится перед тем, чтобы убрать чужих.
— Холли и меня.
— Только когда он получит деньги. — Улыбка Энсона больше напоминала гримасу. — Ты хочешь знать насчет денег, брат? Хочешь знать, как я зарабатываю на жизнь?
Энсон мог поделиться информацией, если верил, что она принесет брату только вред.
Митч знал: злобный блеск глаз Энсона однозначно указывал на то, что лучше пребывать в неведении, но любопытство перевесило осторожность.
Однако продолжению разговора помешал телефонный звонок.
Митч вернулся на кухню. Сначала хотел не брать трубку, но потом подумал, а вдруг Джимми Налл хочет передать какие-то дополнительные инструкции.
— Алло?
— Энсон?
— Его здесь нет.
— Кто это?
Голос определенно не принадлежал Джимми Наллу.
— Друг Энсона, — ответил Митч.
Теперь, раз уж взял трубку, следовало вести себя так, будто здесь царят тишина и покой.
— Когда он вернется? — последовал вопрос.
— Завтра.
— Найду я его по мобильнику?
Голос этот Митч определенно где-то слышал. Он взял мобильник со стола.
— Он забыл захватить его с собой.
— Сможете вы передать ему мои слова?
— Конечно. Слушаю вас.
— Скажите ему, что звонил Джулиан Кэмпбелл.
Сверкающие серые глаза, сверкающий «Ролекс».
