Митч ранее волновался, что не сможет убедить похитителей взять выкуп наличными. Такое изменение вроде бы должно было радовать. Вместо этого усилило тревогу. Потому что стало еще одним свидетельством того, что у похитителей что-то случилось. Новый голос в телефоне, непонятная сдержанность Холли, внезапное желание получить выкуп наличными.
– Ты меня слышишь, Митч?
– Да. Просто это неожиданный поворот. Вам следует знать: Энсон не так уж стремился помочь брату, как вы могли подумать.
В голосе слышался смешок:
– Другие думали, что поможет с радостью. Я сомневался. Трудно ждать от крокодила настоящих слез.
– Ситуация под контролем, – заверил его Митч.
– Так брат тебя удивил?
– И не раз. Послушайте, сейчас я могу гарантировать восемьсот тысяч наличными и шестьсот – в акциях на предъявителя.
Прежде чем Митч успел упомянуть о дополнительных четырехстах тысячах, которые вроде бы находились на борту яхты Энсона, в трубке раздался голос похитителя:
– Разумеется, это огорчительно. На оставшиеся шестьсот тысяч можно было бы многое найти.
Последнее слово Митч не расслышал.
– Что?
– Ты ищешь, Митч?
– Ищу – что?
– Если бы мы знали ответ, не было бы необходимости искать. Ладно, сойдут и миллион четыреста. Я думаю, это будет скидка за оплату наличными.
Удивленный легкостью, с которой похититель согласился на значительное уменьшение суммы выкупа, Митч спросил:
– Вы говорите за всех?
– Да. Если я не говорю за всех, то кто?
– Тогда что теперь?
– Ты приедешь один.
– Хорошо.
– Безоружный.
– Хорошо.
– Положи деньги и облигации в пластиковый мешок для мусора. Не завязывай его. Ты знаешь дом Тернбриджа?
– В округе все знают дом Тернбриджа.
– Приходи туда в три часа. Не хитри, не думай, что можешь прийти пораньше и застать нас врасплох. Это закончится лишь тем, что у тебя будет мертвая жена.
– Я приду в три. Ни минутой раньше. Как я туда попаду?
– Ворота будут на цепи, но ты увидишь, что цепь не закреплена. Когда заедешь на территорию, верни цепь в прежнее положение. На чем ты при-едешь?
– На моей «Хонде».
– Остановись перед домом. Увидишь внедорожник. Поставь машину достаточно далеко от него. Разверни ее задом к зданию и открой багажник. Я хочу убедиться, что в багажнике никого нет.
– Хорошо.
– В тот самый момент я позвоню тебе по мобильнику и скажу, что делать дальше.
– Подождите. Мой мобильник. У него сели батарейки. – В действительности мобильник Митча остался далеко-далеко. В поместье Кэмпбелла. – Могу я воспользоваться мобильником Энсона?
– Какой номер?
Мобильник Энсона лежал на кухонном столе, рядом с пачками денег и облигациями. Митч схватил его.
– Номера не знаю. Мне нужно посмотреть. Подождите минуту.
Пока Митч ждал исчезновения с экрана логотипа телефонного оператора, мягкий голос спросил:
– Скажи мне, Энсон жив?
Удивленный вопросом, Митч ответил односложно:
– Да.
В голосе вновь зазвучал смешок:
– Простой ответ говорит мне так много.
– И что он вам говорит?
– Он тебя недооценил.
– В одном слове вы услышали слишком много. Вот номер.
После того как Митч продиктовал номер и повторил его, похититель сказал:
– Мы рассчитываем на простой обмен, Митч. Лучшая сделка та, в которой каждая сторона уходит победителем.
Митч отметил, что впервые мужчина с мягким голосом сказал «мы», а не «я».
– В три часа, – напомнил похититель и отключил связь.
В комнате-прачечной все было белым, за исключения красного стула, Энсона на нем и маленькой желтой лужи.
Воняющий мочой, охваченный тревогой, качающийся из стороны в сторону, Энсон пошел на сотрудничество.
– Да, у одного из них именно такой голос. Звать его Джимми Налл. Он профессионал, но не лидер. Если он говорил с тобой, значит, остальные мертвы.
– Как это – мертвы?
– Что-то пошло не так, они не пришли к общему мнению, и он решил забрать себе весь выкуп.
– Так ты думаешь, он остался один?
– Тебе от этого станет труднее, не легче.
– Почему труднее?
– Раз он убил своих, то не остановится перед тем, чтобы убрать чужих.
– Холли и меня.
– Только когда он получит деньги. – Улыбка Энсона больше напоминала гримасу. – Ты хочешь знать насчет денег, брат? Хочешь знать, как я зарабатываю на жизнь?
Энсон мог поделиться информацией, если верил, что она принесет брату только вред.
Митч знал: злобный блеск глаз Энсона однозначно указывал на то, что лучше пребывать в неведении, но любопытство перевесило осторожность.
Однако продолжению разговора помешал телефонный звонок.
Митч вернулся на кухню. Сначала хотел не брать трубку, но потом подумал, а вдруг Джимми Налл хочет передать какие-то дополнительные инструкции.
– Алле?
– Энсон?
– Его здесь нет.
– Кто это?
Голос определенно не принадлежал Джимми Наллу.
– Друг Энсона, – ответил Митч.
Теперь, раз уж взял трубку, следовало вести себя так, будто здесь царят тишина и покой.
– Когда он вернется? – последовал вопрос.
– Завтра.
– Найду я его по мобильнику?
Голос этот Митч определенно где-то слышал. Он взял мобильник со стола.
– Он забыл захватить его с собой.
– Сможете вы передать ему мои слова?
– Конечно. Слушаю вас.
– Скажите ему, что звонил Джулиан Кэмпбелл.
Сверкающие серые глаза, сверкающий «Ролекс».
