– А теперь так – напьется как следует и приезжает выяснять отношения. Да ведь выяснять уже нечего. И чаще всего кончается взбучкой.
– Взбучкой?
Рад рассмеялся.
– Это у нас так принято говорить. А как вы говорите в Стокгольме? Рукоприкладством? Квартирные беспорядки, выражаясь полицейским языком. Выражение-то какое: квартирные беспорядки. Так или иначе, мне раза два приходилось к ним выезжать. В первый раз удалось его утихомирить. Во второй раз дело было сложнее. Пришлось надавать ему по морде и отвезти в наши роскошные камеры. На Сигбрит было жутко смотреть – огромные синяки, следы от пальцев на шее.
Рад теребил свою шляпу.
– Так что уж я-то знаю Бертиля Морда… Запойный. А вообще-то он лучше, чем кажется. Видно, любит ее. И ревнует. Хотя я не вижу, чтобы у него был особый повод ревновать. Мне ее личная жизнь неизвестна. Да и есть ли у нее личная жизнь?
– А что сам Морд говорит?
– Его допрашивали в Мальмё. На семнадцатое число у него алиби. Говорит, в тот день он был в Копенгагене. Ездил на пароме «Мальмёхюс», да…
– Тебе известно, кто его допрашивал?
– Известно. Инспектор по фамилии Монссон.
Мартин Бек не один год знал Пера Монссона и вполне ему доверял. Он прокашлялся:
– Выходит, и у Морда не все чисто.
Рад задумался. Почесал пса за ухом, потом сказал:
– Пожалуй. Но у Фольке Бенгтссона положение куда похуже.
– Если и впрямь что-то произошло.
– Она пропала. С меня и этого достаточно. Никто из знакомых не может найти этому разумное объяснение.
– А как она выглядит?
Рад сунул руку в задний карман и достал две фотографии – на иностранный паспорт и цветную, сложенную пополам. Бросил взгляд на них, потом протянул Мартину Беку. Прокомментировал:
– Карточки удачные, обе. Я бы сказал, что у нее обычная внешность. Как у большинства. Довольно симпатичная.
Мартин Бек долго рассматривал фотографии.
Довольно симпатичная… Какое там. Сигбрит Морд была довольно уродлива и нескладна. Остроносая, черты лица неправильные, выражение кислое.
Цветная фотография была любительская, отпечатана старательно, с применением ретуши. Сигбрит Морд стояла в рост на пристани, на фоне двухтрубного пассажирского парохода. Манерно щурилась на солнце, приняв позу, которая должна была, как ей казалось, украсить ее.
– Совсем свежая фотография, – сказал Рад. – Летом сделана.
– Откуда у тебя этот снимок?
– Забрал в доме у нее, когда мы делали обыск. На стенку прилепила. Должно быть, понравилась.
Он наклонил голову, приглядываясь к фотокарточке.
– И правда, карточка хорошая, – продолжал он. – Вот такая она и есть. Славная баба.
– Ты никогда не был женат? – неожиданно спросил Мартин Бек.
Рад сразу повеселел.
– Что, теперь меня решил допросить! – Он рассмеялся. – Основательно работаешь.
– Извини – глупый вопрос, конечно. К делу не относится.
Мартин Бек покривил душой. Его вопрос непосредственно относился к делу.
– Да ничего, отвечу. Крутил я когда-то с одной девчонкой из Аббекоса. Даже помолвка была. Ну прямо скажу, нарвался я… Через три месяца я уже был сыт по горло, а она и через полгода еще не насытилась. С тех пор я предпочитаю собак. Она потом еще троим жизнь отравила. Правда, теперь-то уж давно бабушка.
Он помолчал, потом добавил:
– Конечно, тоскливо совсем без детей. Иногда. А иногда думаешь, что это даже к лучшему. У нас-то здесь еще жить вроде бы можно, а в целом что-то с нашим обществом неладно. Не хотел бы я в нашей стране детей воспитывать. Еще неизвестно, что из этого вышло бы.
Мартин Бек молчал. Его собственный опыт воспитателя сводился в основном к тому, чтобы поменьше ворчать на детей и предоставить им развиваться, так сказать, естественным путем. Результат можно было назвать удачным только наполовину. Дочь славная, самостоятельная и, судя по всему, привязана к нему. А вот сына он никак не мог понять. По чести говоря, сын ему откровенно не нравился. Всегда что-то крутит, врет, в последние годы относится к отцу с явным презрением.
Продолжая ласкать пса, Рад спросил с легкой улыбкой:
– Можно мне задать контрвопрос? Почему ты меня спросил, был ли я женат?
– Сглупил.
Впервые с тех пор, как они встретились, Мартин Бек увидел на его посерьезневшем лице намек на обиду.
– Неправда. Сдается мне, я знаю, почему ты спросил.
– Почему?
– Потому что считаешь, что я не смыслю в женщинах.
Мартин Бек отложил фотографии. С тех пор как он познакомился с Реей, он не так боялся откровенности.
– Ладно, – сказал он. – Ты угадал.
– Это хорошо. – Рад рассеянно закурил новую сигарету. – Очень хорошо. Спасибо тебе. Может быть, ты и прав. В моей личной жизни не было женщин. Если не считать матери, конечно, и той рыбачки из Аббекоса.
Зазвонил телефон. Рад взял трубку и передал Беку.
– Привет, Бек, это Рагнарссон. Мы, наверно, в сто мест звонили, тебя разыскивали. Что там происходит?
Начальнику Отдела по расследованию убийств приходится мириться еще и с тем, что ведущие газеты следят, куда и зачем он выезжает. Для этого у них есть платные осведомители среди сотрудников управления. Противно, да ничего не поделаешь.
