Кряжимский недовольно засопел, видно, сравнение с профессором из уст кавказца задело его. Я удивилась нерешительности этого человека, ведь стоило ответить что-нибудь смешное, как обстановка мигом бы разрядилась.
– Послушай, дорогой, – ответила я, – мне этот профессор дорог как память, понимаешь?
– О чем разговор, красавица! Тут перед вами двое приходили, так один все портфель из рук не выпускал, тоже, наверное, дорог как память.
– А что случилось потом? – Я заинтересованно повернулась к мужчине.
– Ушли они, а смотрим, портфель на стуле стоит. Так и не догнали их – быстро ездят!
– Дорогой, – я подвинулась к нему ближе, – так ведь это наши друзья были. Дай портфельчик посмотреть!
Увидев, как я пододвинулась к их соотечественнику, кавказцы возбужденно загудели.
– Вах, красавица, – воскликнул он, – сядь поближе, я тебе не только портфельчик покажу!
– Нет, дяденька, – я игриво потупила глазки, – мне другого не надо, мне только портфельчик.
Мой собеседник вышел ненадолго, а когда вернулся, то принес в руках барсетку из желтой кожи. Интересно, что в ней – может, план-схема ограбления?
– Вот, – он положил барсетку на стол, – ваша?
– С виду вроде наша, надо внутри посмотреть. – Я протянула руку.
– Подожди, – мужчина отодвинул сумку, – что внутри должно быть?
– Бумаги, – ляпнула я, – документы всякие.
– Мы еще сами не смотрели, – южанин стал медленно открывать портфельчик, – сейчас посмотрим. – Он отвернулся от нас и отодвинул застежку. – Ничего не понимаю…
Тут что-то вспыхнуло, и его последние слова потонули в грохоте взрыва. Наш столик опрокинуло прямо на нас, мы полетели на пол. Толпу кавказцев раскидало в разные стороны. Все кричали, галдели, кто-то стонал от боли. Я же ничего не понимала, кто сделал это!
В зал вбежал толстый мужчина, видимо, хозяин заведения, и стал растаскивать поваленные столы и лежащих под ними людей. Те, кто пострадал меньше, стали помогать ему. Вскоре в кафе воцарился относительный порядок, лишь один человек остался лежать на месте – тот самый южанин, открывавший портфельчик. Его лицо было изуродовано, видимо, ему досталось больше всех. Тут наконец до меня дошло, что причиной взрыва была именно злополучная барсетка.
– Ну и кто это устроил? – мрачно спросил хозяин.
– Это она! – вскричал остроносый юркий кавказец, указывая на меня. – Она говорила, что это ее сумочка!
– Ладно, разберемся, – хозяин повернулся и стал набирать номер телефона. – Азату надо вызвать «Скорую», может, он еще жив.
Мужики сгрудились в кучу, злобно поглядывая на меня, Кряжимский, потирая ушибленную спину, откровенно дрожал.
Надо что-то делать, иначе они нас не отпустят!
Внезапно лежащий на полу Азат пошевелился и застонал. Слава богу, живой!
Из толпы выдвинулся один мужчина и подошел к нам. Он ткнул в нас пальцем и отчетливо сказал:
– Вы никуда не уйдете, пока не разберемся!
– Но мы не виноваты! – воскликнула я. – Это оказалась не наша сумочка!
– Разберемся, – повторил сын гор. Его соплеменники обступили нас со всех сторон, не давая и шевельнуться. Да уж, попали мы в переплет!
Дверь в кафе открылась, и в нее осторожно кто-то заглянул. Это был Виктор! Оценив ситуацию, он быстро подошел к нам, растолкав толпу. Взял меня и Кряжимского за руки, потянул нас к выходу.
– Ты кто такой? – возмутился один из кавказцев. – Она никуда не пойдет! – Он попытался задержать Виктора, но тот молча скинул его руку.
– Ребята, мы ни в чем не виноваты, поверьте! – попыталась я разрядить обстановку.
– А зачем убегаешь? – заорали все, окружая нас. Виктор оглядел оцепление нехорошим взглядом. В такие минуты он меня иногда пугал – казалось, что парень перестает контролировать себя. Но действовал он на удивление четко. Раз – один из нападавших заорал, схватившись за ушибленную промежность, два – другой откинул голову от удара снизу, три – фотограф рванулся в образовавшийся прогал, таща нас за собой, как паровоз.
Мы выскочили из кафе, как пробка из бутылки, и побежали к машине. Маринка, увидев нас, распахнула дверь. Нам буквально наступали на пятки – разъяренные джигиты преследовали нас.
Запрыгнув в машину, Виктор попытался включить зажигание, но один из подбежавших через окошко вцепился ему в горло жилистой рукой. Пока фотограф отрывал ее от своей шеи, подлетели остальные. Они стали дергать за ручки дверей и стучать по крыше.
Дело было совсем плохо, даже нашему разведчику было не справиться с таким количеством разъяренных джигитов. И тут в самую гущу наших противников врезался кто-то большой и грузный, разметал кавказцев в разные стороны, молотя руками направо и налево.
Приглядевшись, я поняла, что это был Степан! Но почему он помогает нам? Наверное, хочет задушить собственными руками!
– Гони! – завопила я Виктору. Он надавил на газ, и машина резко рванула вперед. Мы так скоропалительно покинули поле битвы, что многие тут же попадали на землю, так как опирались на нашу машину.
Обернувшись назад, я увидела, что в бой вступил еще и Денис, правда не столь эффективно, как его сподвижник. Южане, оправившись от шока, навалились на обоих горой.
