— Да, мертва! — заорал я. — Ты видела что-нибудь???
— Ничего, Аксель… я была все время в своей комнате. Выходила только рано утром на завтрак…
Я отпустил девушку и ринулся вон из комнаты. Пошел снова к телу Бирлы и просидел рядом до тех пор, пока мне не стало нестерпимо видеть то, что осталось от ее лица.
Спустился вниз. Арнольд уже подъехал, Ранд быстро ввел его в курс дела.
— Вызови полицию, — бросил я Ранду, прежде чем сесть в машину. — Когда приедут, покажи, расскажи все. Кроме, сам знаешь, моей… работы.
Всю дорогу до магазина я пробыл, как во сне — кровавом, жутком, чудовищно-реалистичном сне. Перед глазами стояла картина, в которой Бирла с перерезанным горлом и обожженным лицом лежит мертвая на кровати.
Огонь и до тебя доберется, Викар Нильсон — до тебя и до всей твоей поганой, гнилой семьи. Доберется моими руками. Клянусь в этом!
Хельми и Виви уже были в клубе.
Я подлетел к Виви и схватил ее за горло, прижав к стене. Девица расширила от ужаса глаза и закричала.
— Рассказывай, дрянь, все, что тебе известно про подругу твою — Илву, Ингу, или как ее там зовут на самом деле! Кто такая? Откуда взялась? Где живет?
— Я… я не понимаю… что происходит? — прорыдала девушка, дрожа от страха.
— Господин Ульберг… — Хельми, пораженный, сделал шаг ко мне.
— Ни с места! — рявкнул я. — Твоя Илва убила человека в моем доме, ясно тебе??? — повернулся я вновь к Виви и прорычал ей в лицо. — Она убила моего человека! Ты причастна к этому? Ты знаешь что-нибудь? Говори правду! Не то клянусь — я разорву тебе глотку прямо сейчас!
— Н-нет… нет, я не причем… клянусь вам, господин! — ответила Виви, захлебываясь в слезах и соплях.
— Аксель, Виви не может быть виновна! — твердо заявил Хельми, наплевав на мой запрет и подойдя к нам. — Прошу, отпустите ее, и поговорим спокойно! — Он положил мне ладонь на плечо.
Я дернулся, сталкивая его руку, но Виви отпустил.
— Рассказывай все, что знаешь про Илву, — велел я девице.
Виви меня не обрадовала обилием информации. С Илвой она познакомилась совсем недавно — совершенно случайно. Ее растрогала тяжелая жизненная ситуация девушки, их проблемы были схожими, и Вивьен прониклась симпатией к новообретенной подруге. Решили держаться вместе. Где та жила, Виви не знала.
— Ты сказала, что вы с ней лучшие подруги и давно знакомы! — прорычал я, выслушав ее короткий рассказ.
— Простите меня… она ревела… просила замолвить за нее словечко… — Виви вновь зашлась в безудержных рыданиях.
— А ты чем думал, когда приводил ко мне якобы тех, кому можно доверять? — накинулся я на Хельми, едва сдержав в себе порыв придушить его.
— Виви я знаю и доверяю, а уж к ее подружкам не присматривался… Простите, Аксель. — Хельми глядел на меня с неподдельным раскаянием и не отводя взгляда.
В нем я не мог сомневаться. Ему доверял Карл. Именно поэтому я нанял его. А Виви нанял потому, что ей доверял Хельми. Илве, в свою очередь, доверяла Вивьен.
Акрам, ты растерял всю сноровку. И весь ум свой где-то в Джамалоне, похоже, оставил, когда перенесся в этот мир. Иначе как объяснить то, что Викар Нильсон вот так запросто обвел тебя вокруг пальца?
Я сжал кулаки и впился в них ногтями.
Если бы на моей былой силе не стояла блокировка, я бы мог гораздо больше, чем могу сейчас. Например, я бы мог сделать сыворотку правды и проверять с помощью нее тех, с кем собирался иметь дела. Но пока у меня не было такой возможности — и вот я поплатился за это.
Придет время — и я отомщу сполна. Придет время — и я сожгу дотла весь род Нильсонов.
Я не Аксель Ульберг. Но его род теперь мой род. Его честь — моя честь. Его боль — моя боль. И я свершу то, что должен был свершить он — уничтожу врагов его семьи, втопчу их в грязь, разорву их в клочья, заставлю их тела и лица обугливаться в пламени, как они заставили тех, кто мне дорог!
Экспертиза показала, что Бирла была вначале убита, затем изуродована огнем. Мразь, что сделала это, боялась шума, поэтому ей было нужно вначале заставить Бирлу замолчать навсегда.
Это прозвучит чудовищно, но я рад, что Бирлу настигла быстрая смерть — невыносима сама мысль о том, как сильно она могла мучиться, если бы ее лицо горело заживо. Как у Карла, которого они пытали перед смертью.
Полиция допрашивала меня еще дольше, чем после убийства Карла. И смотрела она на меня с сомнением: оно и понятно — две смерти через небольшой временной промежуток, одинаковое клеймо на трупах, и оба связаны со мной.
Конечно, я не мог ничего рассказать полиции, и мне оставалось лишь разводить руками, высказывая им свои догадки о каких-нибудь неизвестных мне врагах моего отца или деда.
Мне, по правде сказать, ужасно повезло, что меня пока что никто всерьез не воспринимал. Сосунок-барон, недавно потерявший отца, только вставший во главе рода, на счету ничего сомнительного… Кому в голову придет в чем-то всерьез меня заподозрить?
