Подражатель полностью

Не расстроившись, так как он выделывал одни из лучших движений в своей жизни, Винтер вернулся на танцпол, когда синтезаторное вступление к «Когда я буду знаменитым?» загрохотало из колонок. Безупречно заменяя слово «знаменитым» на «охотиться на серийного убийцу» на каждом припеве, он очистил себе внушительное пространство среди остальной толпы и чувствовал себя неуязвимым, самым везучим человеком в мире, героем среди простых смертных и совершенно невосприимчивым к действию алкоголя. [3]

— Это… много блевотины, — вздохнул уборщик Cyber Rooms, увидев оставленный для него Винтером сложнейший за всю карьеру вызов. — …Ненавижу свою жизнь.

В 8:55 следующего утра Чеймберс выругался, увидев состояние своего гостя. Частично одетый, с растрепанными волосами, свисавшими на глаза, и большим темным пятном, все еще расползающимся по его униформе, Винтер заснул на стуле, держа в руке пустую чашку.

— Эй! — рявкнул Чеймберс, щелкая пальцами возле уха спящего мужчины. — Винтер!.. Винтер!

Он резко проснулся, поморщился от боли и хлопнул себя по виску, подняв руки к голове.

— Ааааа. Что?

— Совещание через пять минут.

Протяжно выдыхая, он оглядел себя:

— Я из-за вас пролил кофе.

— Встаньте! — Нетвердо поднимаясь на ноги, он позволил Чеймберсу поправить его рубашку и немного привести его в порядок. — Вы что, пъяны? — спросил Чеймберс, застегивая верхнюю пуговицу его рубашки.

— Болен… отравление.

— А, — сказал он, немного смягчившись. — Что вы съели?

— Одиннадцать бокалов пива, — отрыгнул Винтер.

Чеймберс смерил его взглядом, абсолютно не впечатленный.

— Знаете что? Забудьте об этом. От вас мне никакой пользы.

— Эй! — крикнул Винтер ему вслед. — Эй! Подождите!

— Идите домой! — отозвался Чеймберс. — Вы сняты с дела.

— Мне казалось, констебль Винтер присоединится к нам, — сказал Хэмм, даже не пытаясь скрыть недовольство оттого, что Чеймберс назначил встречу. Он закрыл дверь своего кабинета.

— Он не смог…

В окно нетерпеливо постучали.

— А. Вот и он. В следующий раз повезет, — сказал ему Хэмм, приглашая Винтера внутрь.

Усаживаясь, детектив выглядел практически презентабельно, и хоть его лицо было еще мокрым, волосы хотя бы торчали в правильном направлении.

— Хорошо. У меня сегодня много дел. В чем проблема? — спросил у них Хэмм в ту же секунду, как у него на столе зазвонил телефон. — Погодите.

— Я сказал вам идти домой, — прошипел Чеймберс, пока главный детектив-инспектор был занят.

— Я тоже в этом участвую, — шепотом ответил Винтер.

— Ни в чем вы не участвуете, если мы не сможем убедить Хэмма.

— Я здесь, не так ли?

— Ладно. Помните, вам надо убедить его в том, что вы меня ненавидите.

— Это будет не слишком сложно, — пробормотал Винтер, когда Хэмм закончил разговор.

— Итак, — сказал он, наконец-то обращая на них внимание. — Что у вас?

Вдвоем они безупречно представили дело, Чеймберс уверенно изложил свою теорию, инициативно предложил дальнейшие действия. И как планировалось, Винтер противоречил ему при любой возможности, используя их показную вражду для того, чтобы завоевать благосколонность Хэмма, тем временем скармливая ему именно то, что им нужно. Пока главный детектив-инспектор сравнивал фотографии с первого места преступления с известной скульптурой, Чеймберс и Винтер обменялись улыбками, зная, что все не могло пройти лучше.

Наконец Хэмм поднял на них взгляд.

— Какая полнейшая куча вонючего дерьма, — заключил он, швыряя им фотографии.

— Босс, я…

— Заткнись! — рявнул он, перебивая Чеймберса. — Вы рассказывали мне какую-то хрень последние пятнадцать минут. Настала ваша очередь слушать. Вы приходите сюда с двумя совершенно разными местами преступления, тремя разными методами действия, отсутствием какой-либо связи между снеговиком в парке и любым из торчков, и только вашим словом, что он был усажен как эта скульптура, когда вы его нашли. Это статуя мужика, сидящего на заднице! Я сижу на своей прямо сейчас — выходит, и я тоже похож на статую?

— Честно говоря, у вас слегка другая комплекция, — вставил Винтер, явно все еще не совсем протрезвев. — Вы слегка мягче в области… всего.

Хэмм злобно уставился на него.

— Наверное, лучше перестаньте разговаривать, — прошептал Чеймберс.

— Ага.

— Имеется ли хоть какая-то связь между двумя статуями? — спросил Хэмм. — Кто сделал сидящего парня?

— Роден, — ответил Чеймберс. — Он француз.

— Никогда не слышал о нем. А Иисуса и Марию?

— Микеланджело.

— О нем вы, наверное, слышали, — сказал Винтер.

Хэмм возмущенно поднял руки.

— Я знаю, в чем тут дело, между прочим, — сказал он Чеймберсу, обвиняюще тыча в него пальцем через стол. — Ваша братия. Всегда пытаетесь что-то доказать, не так ли? Последнее, что нам сейчас нужно, так это какой-то нанятый из вежливости сотрудник, бестолково распространяющий чьи-то полупродуманные идеи и распаляющий прессу на пустом месте.

Потрясенный Винтер собирался что-то сказать, но заметил, что Чеймберс едва заметно покачал головой.